— Ладно. — Сев, я пригладил волосы. — Надеюсь, ты захватил свою теннисную обувь, потому что мне явно не мешало бы слегка снять стресс на корте.
При упоминании о теннисе глаза Хадсона загорелись. Из всех нас он единственный по уши влюбился в этот спорт и всегда был рад любой возможности поиграть.
— Давай, братишка. Надеру тебе задницу, — довольно хохотнул он.
Я встал и потянулся.
— Секунду. Только вещи возьму.
К ранчо я ехал за машиной Хадсона и уже на подъезде заметил несколько знакомых автомобилей, припаркованных на аллее. Стиснув зубы, непроизвольно закрыл глаза. И как я, блядь, не догадался? После этого идиотского дня и дурацкого слуха о Пиппе следовало бы понять, что моя семейка соберется всей толпой.
Я выбрался из машины и, схватив рюкзак, потопал к дому. Проигнорировав трио звонко тявкающих собак, направился прямиком к главной кухне, совмещенной с гостиной в задней части старого фермерского дома.
По всему просторному помещению, как стайка диких галок, сновала родня. Не знай я эту семью, то подумал бы, что грядут разборки. Но это Уайльды. Так что скорее всего прибыла группа поддержки.
— Какого хрена вы все заявились? — спросил я.
Обе мои сестры ахнули и бросились меня обнимать, выражая сочувствие и заботу настолько всеобъемлющую, что компенсировали отсутствие матери, находящейся за границей.
За кухонным островком стоял Дедушка, поймав мой взгляд, он понимающе поморщился.
— Почему ты нам сразу не сказал? — воскликнула тетя Джина, драматично всплеснув руками. Ее сын, мой двоюродный брат Макс, бросил на меня извиняющийся взгляд, стоя за ее спиной и одними губами прошептав: «Прости».
Жена Джины, тетя Кармен, тоже виновато закатила глаза. Все знали, что Джина настоящая королева драмы. Сказать по правде, каждый, в ком текла кровь Уайльдов, был немного сумасшедшим.
— Что именно я вам не сказал? — пробормотал я в пышную грудь своей сестры Эм-Джей, пока мне в лицо больно давили солнечные очки, свисающие с воротника ее рубашки. — Пусти.
— Даже не мечтай. Мы здесь, чтобы выразить тебе свою любовь и поддержку. Ты же знаешь правила.
— А что, если меня это бесит? — сердито возразил я.
— Сочувствую, — Сэсси крутанулась на месте, торжественно подняв над головой что-то загадочное в руках. Красно-зеленое с пушистыми помпонами, болтающимися на длинных нитях пряжи.
— Что это за фигня? — стоило вопросу сорваться с губ, как ответ на него тут же поразил меня подобно грому. — О боже, — простонал я. — Нет. Нет.
Тетя Брэнда дулась с дальнего конца огромного стола между кухней и гостиной.
— Он честно выиграл эту чертову штуку. Просто, блядь, отдай ему ее уже. Кэтрин Энн Уайльд, это все твоя вина, — прогремела она, не отрываясь глядя на мою кузину Кэти. — Я не молодею, так что тебе и твоему никчемному муженьку лучше бы дать мне возможность покатать коляску, пока я не умерла. Так и знала, что один из отпрысков Билла и Шелби получит его первым. Выскочки.
— Нет, — повторил я. — Убери эту хрень.
Сэсси продолжала размахивать им, как знаменем Победы.
— Не-а. Дедушка целых пять лет вязал этот шедевр для своего первого правнука, и ты честно его заслужил. Смирись, тетя Брэнда. Смотри. Смотри, как я вручу его моему брату Уэсту.
Какая же она все-таки коза.
Бренда зыркнула на Сэсси.
— Не вынуждай меня звать тебя настоящим именем, — предупредила она.
Сэсси проглотила ухмылку и отбросила вязаную фигню, как горячую картофелину.
— Ай-ай-ай, посмотри, что ты наделала, — пожурил Док, наклоняясь, чтобы поднять вещь. Он держал в руках вязаный комок, поглаживая его, будто ребенка. — Такой прекрасный рождественский чулок, и никто его не хочет. Не волнуйся, красно-зеленое чудище. Однажды и для тебя наступит счастливый день. Клянусь.
Дедушка подошел и выдернул комок из рук Дока.
— Придурок, — буркнул он, благоговейно складывая вязание в коробку, после чего накрыл его слоями папиросной бумаги.
— Народ, — обратился я ко всем присутствующим, — все не так. Пиппа — не мой ребенок.
Эм-Джей прожигала меня взглядом, словно лазером. Все видели, что адвокат в ней рвется наружу.
— Твое имя стоит в свидетельстве о рождении?
Я в замешательстве моргнул.
— Ну да, но...
— Тогда она твоя, — торжествующе объявила Эм-Джей и, дотянувшись через массивную пурпурную сумку, подвинула Дедушкину коробку ко мне, а затем стащила пару морковных палочек из миски на стойке. Только моя сестра Винни носила такие уродливые сумочки.
— Близнецы тоже приехали? — покачал я головой. — Да господи-боже, сколько вас прикатило из города? Ни у кого работы нет, что ли?
Я заметил Кэла и Кинга в углу комнаты за шахматной партией. Они сидели тихо и не высовывались, но все равно присутствовали здесь. Первый раз в жизни я вознес мысленную хвалу за то, что Сента и Отто отправили за границу. Хотя и без них вся гостиная кишела родней.
Когда случалась беда, Уайльды оказывались тут как тут, собираясь все вместе.
Несмотря ни на что я был благодарен за всех этих людей, что любили меня. И непроизвольно подумал о Нико, о том, как он справляется со сложившимся безумием.
В комнату ворвалась Хэлли, театрально остановилась на пороге и прижала руки к груди.
— О, Уэстон! — воскликнула она. — Конечно же, мы все здесь. Не каждый день твой брат становится отцом.
Так, с меня было достаточно этой драмы.
— Да не отец я, мать вашу!
Болтовня в комнате резко прекратилась, и все уставились мимо меня в сторону входной двери. Я обернулся посмотреть на что они пялятся и увидел Нико со свертком розовых одеял в руках. Он выглядел ошеломленным, и явно слышал мои слова. Я поспешил объясниться.
— Нико, я...
— Она заболела, — прохрипел он. — С ней что-то не так, Уэст. Мне кажется, ей трудно дышать.
И тогда до меня дошло, что в действительности он сильно испуган. Я бросился к нему и взял ребенка.
— Док, — позвал я.
— Неси ее в гостиную. Возьму медсумку, — ответил он, начав действовать без каких-либо вопросов.
Все расступились, а тетя Кармен шепотом попросила всех покинуть комнату, чтобы дать нам немного пространства.
Я подошел к дивану, заметив, что кто-то заботливо накрыл одеялом подушку. Уложив Пиппу, я откинул одеяльце и пеленки, чтобы осмотреть ее. Губы малышки посинели, и мое сердце зачастило, пока я перебирал в уме возможные причины.
Док расположил сумку на кофейном столике рядом, рывком открыл ее и рявкнул на меня, чтобы я пошевеливался. Мы работали слажено, как команда, чтобы оценить состояние Пиппы как можно быстрее.