— А что не так с чили? — тихо спросил я одну из сестер. Готов поклясться, ее имя состояло из инициалов, но провалиться мне на месте, если вспомню из каких именно.
— Он уже несколько дней экспериментирует с рецептами чили. Хочет обставить одного соседа в предстоящем конкурсе, но этому не бывать. Ну а пока это все, чем питаются наши бедняги: Док, Феликс и Хадсон, — объяснила она.
— И который из них Феликс? — спросил я.
Она указала в сторону тихого паренька, читающего какой-то учебник. Он был худощав, а аристократичные черты лица подчеркивали очки в темной оправе. Невероятно симпатичный.
— Его вырастили Док и Дедушка. Тетя Джеки, его мать, известная актриса. Феликс ненавидит внимание и папарацци, поэтому упросил остаться здесь, в Хоби. Он очень застенчивый. Совершенно не терпит никакого внимания. Одному Богу известно, как такая женщина, как Джеки Уайльд, воспроизвела на свет такого ребенка, как Феликс.
— Жаклин Уайльд — ваша тетя? Охренеть не встать. Она дочь Дока и Мистера Уайльда? И часто она приезжает в город? Они видятся?
— Теперь нет. Она упоминает семью только для того, чтобы не упасть в грязь лицом перед прессой или поклонниками. Дедушки ненавидели это, особенно из-за Феликса. Семья для них все, как видишь, — сказала она с улыбкой, оглядывая комнату. И тут меня осенило инициалами. Ее звали Эм-Джей. — Кстати, ты ведь тоже можешь называть его Дедушкой. Все так делают. Порой даже сам Док.
— А как его зовут на самом деле? — полюбопытствовал я.
— Уэстон, — ответила она, подмигнув.
Улыбнувшись, я огляделся в поисках Уэстона-младшего и поймал его взгляд через комнату, пока он предлагал Гриффу еще вина. Уэст вопросительно склонил голову набок, а я помотал головой в ответ. Сердце делало невообразимые пируэты от одного его вида. Если в ближайшее время я не свалю из города, то влюблюсь в этого парня окончательно и бесповоротно.
— Он тебе нравится, да? — спросила Эм-Джей так, чтобы ее никто не услышал.
— Ага, — со вздохом согласился я.
Она хихикнула.
— И я так понимаю, это не есть хорошо?
— Ага.
Она обвила меня руками за шею, заключив в своеобразные объятия.
— Не унывай, лютик. Бывает и хуже.
— Да неужели? — спросил я.
— По крайней мере, твои чувства взаимны.
Я вновь посмотрел на Уэста, он все еще не сводил с меня глаз. Эм-Джей отстранилась и посмеиваясь, побрела прочь, а я стоял и смотрел на единственного мужчину, который мог бы велеть мне раздеться догола прямо здесь, посреди комнаты, и спеть для всех песню Долли Партон, и я бы сделал это, не задумываясь.
Как же, блядь, это хреново.
Похоже, надо выпить еще бокал. Или десяток.
ГЛАВА 30
Уэст
Вечеринка стихла уже за полночь, и большинство из нас порядком перебрали. Все мои тетки давным-давно разошлись по своим комнатам, а братья и сестры, спотыкаясь, через задний двор побрели спать в барак.
Когда Дедушкино ранчо еще полностью функционировало, барак был именно бараком — пыльной старой ночлежкой для работников. Но стоило Дедушке выйти на пенсию и распродать последние остатки запасов, как они с Доком переделали строение в своеобразную гостиницу с комнатами и мини-апартаментами, чтобы размещать там гостей и членов семьи, когда те приезжали в гости. Дети и внуки давно стали взрослыми и теперь Дедушку с Доком навещало больше сорока человек одновременно.
Нам всегда там очень нравилось. Еще подростками мы уболтали Дока и Дедушку купить столы для бильярда и пинг-понга, поставили их в общей комнате, а в холодильнике за газировкой прятали пиво. Наши друзья всегда просто умоляли нас пригласить их на ночевку в барак. Никто и не подозревал, что там есть штука, похожая на радио-няню, чтобы следить за нами.
Уже поздно вечером Док поймал меня и велел проконтролировать, чтобы никто не садился за руль. Он предложил покормить Пиппу и уложить спать в его комнате, чтобы мы с Нико могли немного расслабиться. Думаю, Док прекрасно понимал, что Нико требуется передышка от ухода за ребенком, а мне следовало явиться на работу к девяти утра.
Я повел Гриффа и Нико в барак, смеясь над дикими пьяными воплями своих сестер, Винни и Хэлли. Близнецы являлись абсолютными противоположностями во всех отношениях, но когда напивались на пару, то превращались в закадычных подруг, прямо как в детстве.
— Я люблю тебя, Виннипег! — крикнула Хэлли в темноту.
— Я тоже люблю тебя, Холлифакс! — хихикнула Винни, толкнув Холли в плечо, и они обе чуть не свалились в полуживые кусты роз у двери барака.
Нико засмеялся вместе с ними. Около часа назад я заметил, что он изрядно пьян. Я был трезвее, но сильно возбужден и не мог перестать представлять себе Нико голым. От одной мысли об этом у меня перехватывало дыхание.
— Что? — спросил он.
— Что, что?
— Ты ахнул.
— И?
Нико снова хохотнул.
— И я хочу знать почему.
Я не мог сказать ему настоящую причину.
— Не могу перестать представлять тебя голым.
Вот, бля.
Снова глуповатый смех. Пока мы шли в барак, мой взгляд без конца возвращался к колечкам, поблескивающим в его нижней губе, и стоило нам оказаться в большом коридоре, как у меня вырвалось:
— Поцелуй меня.
Нико вытаращил глаза, и веселье мгновенно переросло в гнев. Он глянул на Гриффа, который с преувеличенным интересом разглядывал комнату.
— Не смей, мать твою, — сказал Нико Гриффу.
— Что? — одновременно спросили мы с Гриффом.
— Даже не думай об этом, Гриффин, — повторил Нико, сердито наморщив лоб. Не знаю, что его так расстроило, да и не важно. Невозможно воспринимать Нико всерьез, пока он такой несносно милый.
— Да в чем дело? — непонимающе спросил Грифф. — Целуй уже! — крикнул он.
Все Уайльды, слонявшиеся поблизости, притихли и с любопытством уставились в нашу сторону. До меня дошло, что имел ввиду Нико, когда буквально спустя мгновение мои придурочные родственнички завели единую шарманку:
— Целуй, целуй, целуй!
Глаза Нико комично расширились.
— Нет! — он в ужасе повернулся ко мне. — Ты не можешь его поцеловать.
Он выглядел испуганным, и внезапно я сложил два плюс два. Нико подумал, что я хотел поцелуй с Гриффом. Он и правда был пьян в дрова.
Шагнув вперед, я взял лицо Нико в свои ладони и прижался к его лбу своим.
— Николас Салерно, на много миль вокруг нет никого, кого бы я хотел поцеловать, больше чем тебя, — тихо признался я.
Нико застонал и наклонился ко мне, просунув пальцы в петли ремня на моих джинсах.
Родня начала скандировать еще громче. Наверняка, никто из моей семьи никогда раньше не видел, как я целуюсь с парнем, но я слишком далеко зашел, чтобы волноваться об этом. Я подался вперед и поцеловал Нико.