И когда он ответил, я мог поклясться, что его губы просто созданы для моих.
После того, как мы устроились в постели в одной из комнат, Нико забрался на меня сверху, покрывая все тело неторопливыми поцелуями и заставляя забыть обо всем на свете. Медленные, нежные прикосновения и дразнящие ласки стали чем-то новым и необузданным между нами. Может, из-за алкоголя, а может, от облегчения, что с Пиппой все в порядке и мы можем побыть вместе, не беспокоясь о ней хоть одну ночь. Независимо от причины, я никогда раньше не занимался любовью так.
Наши взгляды оставались прикованы друг к другу, движения сливались в унисон, и даже после того как насытились ласками, мы не могли насмотреться друг на друга. Что-то изменилось между нами этой ночью, и я понимал, что мы перешагнули грань «просто секса». Даже если Нико до сих пор считал, что это лишь секс, я знал правду.
Я влюбился. Его отъезд надвигался на нас с головокружительной скоростью, и это был лишь вопрос времени, когда мое сердце разобьется вдребезги.
* * *
Я проснулся с твердым как камень членом в незнакомой комнате, обнимая удивительно знакомое тело. Наши ноги переплелись, как и крепко сцепленные пальцы рук, покоящиеся на моей груди. Сердце радостно зашлось, и я непроизвольно закатил глаза от всей стереотипности ситуации.
Приподняв наши руки, поцеловал костяшки пальцев Нико. От тепла и запаха его кожи член стал еще тверже. Нико заворочался и сполз с подушки, переложив голову мне на плечо. Мое движение разбудило его, судя по тому как он жалобно заскулил и поморщился.
— Доброе утро, — повернувшись, я провел пальцами свободной руки по его фиолетовой гриве.
— Нет.
— Да. Каждое утро, когда я просыпаюсь рядом с сексуальным, голым красавчиком, определенно доброе, — возразил я.
— Я не голый, — пробормотал он, не шевельнувшись.
— Пока нет, но мы можем исправить это прямо сейчас, — ответил я, теребя резинку его нижнего белья.
Он ткнулся мне в бедро утренним стояком.
— Если б я мог двигаться, не блеванув при этом, и не рискуя тем, что мой мозг просто взорвется, я бы с удовольствием. Даже умолял бы от этом.
— А что, если ты просто полежишь, а я тебе отсосу?
Пожалуйста, о, пожалуйста, пусть он согласится.
— Разве кто-нибудь в здравом уме сказал бы «нет» в ответ на такое? — спросил Нико. — Давай будем реалистами.
Осторожно выскользнув из-под Нико, я положил его голову на подушку, и подтянул бедра так, чтобы он лежал на спине. Луч утреннего солнца пробился сквозь зазор между занавесками и упал на его лицо и грудь.
— Лежи смирно, — прошептал я, целуя незапятнанное татуировками местечко над сердцем. Я посасывал и облизывал его соски, слегка прикусывал кожу, следуя вниз по животу до бедер. Нико запустил пальцы мне в волосы.
Я уже был так близко к своей цели, но тут Нико вдруг резко дернулся и сел в кровати, случайно врезав мне коленом в живот.
— Ох, твою ж мать, — проворчал я, сгибаясь пополам.
— Малышка, — торопливо начал он. — Нам нужно пойти проверить, как она.
Мне потребовалась пара секунд, чтобы провести диагностику и убедиться, что я не получил по яйцам. Нико заметил эту заминку и повернулся ко мне с извиняющимся выражением лица.
— Прости, Уэст. Ты в порядке? — Он скользнул по моей шее рукой и поцеловал в щеку. — Прости, — прошептал он мне на ухо.
— Порядок.
Нико огляделся, похоже, наконец осознав, что мы в незнакомом месте.
— Где это мы?
— Барак на ранчо моих дедушек, — хохотнул я. — Мы немного перебрали, чтобы садиться за руль, поэтому остались на ночь.
— Грифф! Боже. Грифф здесь?
В сердце закралась глупая ревность, но я поборол ее. Из разговора с самим Гриффом я понял, что тот сходит с ума по своему мужу.
— Он в соседней комнате. Не беспокойся. Грифф со всеми поладил, так что, уверен, с ним полный порядок.
Мы по очереди воспользовались крошечной ванной, оделись и вышли в общую комнату. Нико постучал в дверь, за которой должен был быть Грифф, но никто не ответил.
Мы направились в главный дом, где обнаружили большую часть моей семьи на разных стадиях одетости, кто при полном параде, а кто в пижамах, с торчащими в разные стороны волосами. Полупустые кофейные кружки стояли то тут, то там, аромат бекона и блинчиков с черникой витал в воздухе. Боже, как же я любил бывать в доме дедушек в такие утра, как это.
— Неужели никому из вас, бездельников, не надо на работу? — воскликнул я, когда мы вошли. Было всего семь утра, и раз уж почти все на ногах, то по крайней мере некоторые из них точно поедут обратно в город.
Грифф сидел за большущим кухонным столом, уткнувшись лицом в огромную чашку кофе, а тетя Джина трещала ему на ухо о винодельнях Напы. Когда мы проходили мимо них, чтобы налить себе кофе, он буркнул что-то в знак приветствия.
Мой кузен Феликс расположился с Пиппой в мягком кресле в гостиной, малышка лопала из бутылочки, а он корчил ей глупые рожицы. Пиппа казалась бодрой и довольной, улыбалась и щурила глазки, наблюдая за шалостями Феликса. Я похлопал Нико по бедру и кивнул в сторону Пиппы, показывая, что с ней все в порядке.
Стоило ему взглянуть на нее, как он моментально расслабился. Нико поприветствовал моего застенчивого кузена улыбкой, Феликс покраснел и сильнее вжался в кресло. Док с весельем в глазах наблюдал за ними, затем повернулся ко мне и подмигнул.
— Сегодня Пиппе гораздо лучше, — сообщил он. — Пару часов назад ей сделали еще одну ингаляцию и, думаю, больше не потребуется. Обильное питье, отдых и она пойдет на поправку.
— Спасибо, Док. Очень ценю это, — поблагодарил я его, крепко обнимая. Знакомый запах «Олд Спайс» и кофе окутал меня.
— Объяснишь, почему в свидетельстве о рождении ты значишься отцом? — спросил он, понизив голос.
— Сам не знаю. Думаю, это просто перестраховка со стороны Адрианы. Я правда без понятия.
Док отстранился и посмотрел на меня своими добрыми голубыми глазами.
— Ты собираешься оставить ее?
Вопрос застал меня врасплох.
— Что? Нет. Конечно же, я не собираюсь ее оставлять. Какого хрена, Док?
Он склонил голову на бок, внимательно глядя на меня.
— Почему ты так спешишь с ответом? Ты ведь с легкостью мог бы вырастить этого ребенка, Уэстон. Ты находился рядом с Адрианой на каждом этапе. Вел ее беременность, был лучшим другом. Всем известно, что из тебя получился бы замечательный родитель.
Я опешил. Потому что даже не рассматривал такую возможность.
— Лучших родителей, чем Уорнеры не найти. К тому же это решение должен принимать Нико.