Еще неотрешенными глазами
Оглядывая мирный отчий край,
Товарищи, я следую за вами
И потому не говорю «прощай».
СНЫ
Война… и под набрякшим небом,
Уже не мысля ни о чем,
Давлюсь холодной пайкой хлеба
Я над блокадным котелком…
Опять мне снится Пискаревка,
И снизу вижу я потом,
Как погребальная веревка
Еще колеблется над рвом…
Не караваи снятся хлеба,
Не колосистые поля,
А та, засеянная с неба,
Вся в ржавых брустверах земля.
Не снятся мне друзья живые,
С кем я лишения забыл,
А снятся вечно молодые,
С кем только смерть не разделил…
ИГОРЬ ИВАНОВ
Штыки от стужи побелели.
Снега мерцали синевой.
Мы, в первый раз надев шинели.
Сурово бились под Москвой.
Безусые, почти что дети.
Мы знали в яростный тот год.
Что вместо нас
никто на свете
За этот город не умрет.
ЮРИЙ КУЛИКОВ
Мне каждый вечер
В запертые двери
Из тех времен несутся голоса.
Меня зовут на тот далекий берег
Сырые белорусские леса.
Там росчерком тревожным
И багровым
Встает ракеты дымная звезда.
Там переправу каждый вечер снова
Наводят, как в минувшие года.
Понтон колышется, теряя силы,
Уходит вниз, под тяжестью брони,
И стелет танк по мокрому настилу
Голубоватых выхлопов огни.
И снова в воду прыгают саперы,
Христом и богом надрывая грудь,
Чтобы пробоин рваные зазоры
Хоть на минуту ватником заткнуть.
Чтоб прошлое не разминулось
с нами
На ледяных космических ветрах.
Солдаты безымянными плечами
Удерживают бревна переправ.
* * *
Отгремела передовая.
Все потери в земле зарыв.
На ходу в строю засыпая.
Батальоны вошли в прорыв.
За спиною во мраке тонет
Обороны зигзаг крутой.
Ветер жесткий поземку гонит
По окопам передовой.
По нейтральной земле изрытой,
Где оглохшие от пальбы
Промерзают, насквозь пробиты,
Обгорелых «пантер» гробы,
И дрожит сквозь метельный полог
В ледяном провале ночи
Одинокой звезды осколок
Поминальным огнем свечи.
* * *
С экрана в зал ломились танки,
Всей бутафорией своей
Глуша остаток перебранки
Опаздывающих у дверей.
Через восторги детских кресел
Катился вал огня, смертей,
И весь экран был мал и тесен
Для воинских кинострастей.
А ты, забывшись, издалека,
Как будто бы со стороны,
Увидел свой окоп глубокий,
Корявый мир своей войны.
Где все не так, как на экране,
Но ты все там, и до сих пор
Обоймою воспоминаний
Стреляет прошлое в упор.
НЕИЗВЕСТНЫЙ СОЛДАТ
Стихи, найденные в развалинах
лагеря смерти в Заксенхаузене
ДОРОГОЙ ОТЦОВ
Я вернусь к тебе, Россия,
Чтоб услышать шум твоих лесов,
Чтоб увидеть реки голубые,
Чтоб идти тропой твоих отцов.
Я давно не пел в густых дубравах
И не плыл по глади русских рек,
Не сидел под дубом величавым
С синеокой — другом юных лет.
Но я каждый день и миг с тобою.
И лишь дрема веки мне смежит,
Я иду с подругой дорогою
Тропкой, что у озера лежит…
Я вернусь еще к тебе, Россия,
Чтоб услышать шум твоих лесов,
Чтоб увидеть реки голубые,
Чтоб идти тропой твоих отцов.
ИВАН ПЕТРУХИН
Ливневый дождь, словно бешеный,
хлещет,
Жарко, и мокро, и страшно во тьме.
Танки со свастикой взяли нас
в клещи,
Плавится тьма в перекрестном
огне.
Словно в аду, чьи-то мечутся
души,
В пламени пляска теней…
Злобствуйте —
скоро и наши «катюши»
Выбросят сонмы огней.
* * *
Бомбами поле изрыто.
Трупы на зяблой земле.
Судьбы оборваны чьи-то
В этом военном котле.
Кто-то мечтал, волновался.
Кто-то к чему-то привык,
Здесь он на пулю нарвался,
Может, на мину, на штык…
Видимо, к ночи завьюжит:
Тучи закрыли закат.
Зябко.
Стервятник все кружит,
Нашей трагедии рад.
ЛИЦОМ К ПОБЕДЕ