Камнем окружен,
Смотрю на то, как низом
Уходит под мосты
Холодная Нева.
Здесь не найти домов
Купецких да простецких,
Кариатиды спят
В чахоточном дыму.
Здесь русские живут
Среди красот немецких
И город людям чужд,
Как и они - ему...
1980
ОКТЯБРЬ
Когда идет вдоль сумрачных полей
Согбенною цепочкой велокросса
В затылок перелету журавлей,
Затылком к ветру - тонкая береза, Когда гнетет какой-то грустный долг
И перед прошлым чувствуешь вину, Когда проходит день, как будто полк, Без музыки идущий на войну,
Когда вокруг пугает пустота
И кажется, что время убывает,
Когда в пространстве правит простота, С которой холод листья убивает, Когда в моем заплаканном краю
Веселый мир освистан и повергнут, В такие дни я потихоньку пью
Остывший чай и горьковатый вермут.
Я в комнате своей сижу один,
Кренится дождь, уныл и бесконечен, Толпится небо в прорези гардин, Но все-таки приятен этот вечер
И память о подробностях лица,
Забытого, как карточка в конверте...
А дождь идет, и нет ему конца,
И нет конца житейской круговерти.
1975
МИХАЙЛОВСКОЕ
Пустые небеса.
Туманом, словно войлоком,
Укутаны поля и облетевший лес.
И день,
Что грязь месил
И в дождь волокся волоком,
Уже сошёл на нет
И в сумерках исчез.
И конь уже устал.
Но вот за палисадником
Сквозным, как решето,
Гнилой навес навис
И в сени со двора
За спешившимся всадником
Из темноты вошёл,
Кося зрачком, Борис.
Кто звал его сюда,
Какая ворожея?..
Неужто есть резон
Повесе привечать
Бездомного царя -
Кошмар воображенья,
На чьи черты легла
Кровавая печать?..
Но, бросив трость на стол
И встав возле камина,
Хозяин поглядел
На отблеск вороной
Решётки
И на то,
Как в сумерках карминно
Горит ушедший век
Рельефной стороной.
Подумал: хорошо,
Что облаком владею.
Мирская власть - обман,
Когда слетает лист
И гордый властелин,
Подобный лицедею,
Уходит в никуда
Из-за пустых кулис.
Не лучше ли вина
Пригубить и забыться,
Как мёрзлые поля -
Под вой осенних пург,
И вовсе позабыть,
Что где-то есть столица -
Холодный истукан,
Туманный Петербург...
Но нет, ещё нужны
Забавы и округлый
Прохладный локоток,
И вальса круговерть,
И карты, и метель,
Пока играет в куклы
Подросток Натали -
Его любовь и смерть...
Но нет, ещё нужны
И молодость, и поза,
И лёгкого пера
Причудливый каприз,
Хоть и присел в углу
Предчувствием допроса
Томимый и вконец
Измученный Борис...
ЧИТАЯ СТАТЬЮ
О ГЕНЕРАЛЕ М. Д. СКОБЕЛЕВЕ
Я в памяти событья перебрал.
Точнее, не событья, а наметки
Неясные, как легкий след подметки: Где вестовой прошел, где генерал, Где проходил Желябов, где пустой
И ветреный, но симпатичный денди?..
Одно лишь ясно: вот ходили дети, Вот Тютчев, Достоевский и Толстой.
А вот спешит Кибальчич проходным
Сквозным двором, неся в пакете порох...
Следы... следы...
Журналов жухлый ворох
С похмелья ворошу по выходным.
А вот еще один неясный след
Героя Плевны и других сражений, Что в ресторане был без сожалений
Отравлен кем-то... Заглянул - ослеп.
История, как Библия, темна,
Настолько безвозвратна, что не надо
В подвалах затоваренного склада
Искать архивы, путать имена...
1978
ПАМЯТИ БАБУШКИ
За стёклами хлопья витали,
Разъезжая площадь пуста.
В ночные безбрежные дали
Вокзал отпустил поезда.
И с Богом!..
Когда отъезжали
Тоску за границей лечить, -
Дома Петербурга бежали,
Стремясь на подножку вскочить.
Красавица в шубке, ужели
Грядущего груз по плечу?..
Железной верстою Викжеля
За вашим составом лечу.
А вы улыбаетесь тонко
Какому-то звуку в себе...
Всего вам, родная, но только
Не думайте о судьбе.
Живите в беспечном угаре
На грани любви и греха...
Пусть после на грязном базаре
И кольца уйдут, и меха.
Летите сквозь промельк нечастый
Огней за кромешной чертой...
Пусть после ваш мальчик несчастный
Оставит меня сиротой.
Я буду амуром сусальным
Незримый полет совершать,
Над вашим сидением спальным
Стараясь почти не дышать.
Живите, пока ещё рано
Платить за парчу и атлас...
Я после Ахматову Анну
Прочту как посланье от вас.
А нынче, безмолвие кроя,
Свистит вылетающий пар