Сошла, как выходит из лифта
Чужой
На чужом
Этаже...
1986
ЭКСПЕРИМЕНТ
Е. Бершину
Когда я верить в чудо перестал, Когда освободился пьедестал,
Когда фигур божественных не стало, Я, наконец-то, разгадал секрет, -
Что красота не там, где Поликлет, А в пустоте пустого пьедестала.
Потом я взял обычный циферблат, Который равнодушен и усат
И проявляет к нам бесчеловечность, Не продлевая жалкие часы,
И оторвал железные усы,
Чтоб в пустоте лица увидеть вечность.
Потом я поглядел на этот мир,
На этот неугодный Богу пир,
На алчущее скопище народу
И, не найдя в гримасах суеты
Присутствия высокой пустоты,
Обрёл свою спокойную свободу.
***
Бег на месте любит судьба, сама
Расставляя часы над истерзанным ухом.
От ночного топтания можно сойти с ума,
Если вдруг обладаешь хорошим слухом.
И часы подбегают к постели, держа
На китайском подносе письмо анонима...
Я и так понимаю, и без дележа
На секунды, что жизнь бесконечно гонима
По скрипучему кругу слепых лошадей, Но не будет в скитаниях точки последней.
И не надо пугать одиноких людей, Забегая вперед и толкаясь в передней.
1991
ПОСТСКРИПТУМ
Я обернулся. Жизнь моя
Напоминает скомканный платок,
Потерянный прохожим возле урны.
Не надо врать и становиться на котурны, На них не перейти бушующий поток
И не спасти сомнительное "Я".
Что делать, если суть искажена
И трудно мне на переходе этом
Из мрака в темноту... До новой жизни
(она случится, но в другой Отчизне) Довольствоваться буду слабым светом
И степью, что ветрами сожжена.
Я появился в первый раз давно -
В Ирландии в тринадцатом столетье, И, видно, потому люблю камин,
Пустое море, скалы и кармин
Заката, и глухое лихолетье
Средневековья... Мне другого не дано.
Но все же я хочу родиться вновь
Не на угрюмом Севере, а, скажем, В далекой и прекрасной Аргентине, Где танго и цветы, как на картине, И где душа, с её суровым стажем, Согреется и обновится кровь.
Кричу: "До новой встречи, господа!.."
И чувствую - волна кадык подперла
И вертится безумная рулетка,
И ставки душ повышены, и ветка
Маршрута обозначена, и горло
Приятно холодит летейская вода.
1989
ОСЕННЯЯ ДОРОГА
Венок сонетов
1
По дороге в Загорск понимаешь невольно, что осень
Не желает уже ни прикрас, ни богатства иметь.
И опала листва, и плоды разбиваются оземь, И окрестные дали оплавила тусклая медь.
Что случилось со мной на ухабистой этой дороге, Где осеннее небо застыло в пустом витраже, Почему подступает неясное чувство тревоги
И сжимается сердце, боясь не разжаться уже?..
Вдоль стекла ветрового снежинки проносятся вкось, В обрамлении белом летят придорожные лужи, А душе захотелось взобраться на голый откос, Захотелось щекою к продрогшей природе припасть
И вдогонку тебе, моя жизнь, прошептать: "Почему же
Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть?.."
2
Растеряла июньскую удаль и августа пышную власть...
Беспощадное время и ветер гуляют по роще.
Никому не дано этой жизнью насытиться всласть, И судьба на ветру воробьиного клюва короче.
Мимолетная радость в изношенном сердце сгорит, Ожидание смерти запрятано в завязи почек, Да кому и о чем на могильной плите говорит
Между датой рожденья и смерти поставленный прочерк!..
Неужели всю жизнь, все богатство ее перебора
Заключает в себе разводящее цифры тире?!
Я лечу сквозь туман за широкой спиною шофера, Мой возница молчит, непричастный к подобным вопросам, И пора понимать, что вот-вот и зима на дворе, Что дороги больны, что темнеет не в десять, а в восемь...
3
Что дороги больны, что темнеет не в десять, а в восемь, Не приемлет душа, но во времени выбора нет.
Как постылого гостя, мы с ней тяжело переносим
Зажигаемый рано худой электрический свет.
На осеннем ветру мир туманен, суров и немолод.
Жизнь запряталась в шкуры, в берлоги, за стекла теплиц.
Подворотнями мается мучимый слякотью холод, И небесное бегство закончили выводки птиц.
Опустело вокруг, и такая большая печаль
В эту пору распада, расхода, разлета, разъезда...
Мой возница, ругнувшись, нажал тормозную педаль, Заработали "дворники", веером сдвинули грязь, И тогда я увидел за черной чертой переезда, Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась...
4
Что тоскуют поля и судьба не совсем удалась, Запишу на полях своей повести небезупречной, Где нескладный герой, от насущных забот удалясь, Пребывает в тоске и бессмысленной муке сердечной.