Где с мостами сгорели его корабли за спиной, Где он склеил гнездо из осколков разбитой посуды
И притом повторял, что ни встречи, ни жизни иной
Не предвидит уже и пора прекратить пересуды.
Только что это?! Вновь возникает наплыв силуэта, И тебя узнаю сквозь рябое от капель стекло...
Наважденье мое, отголосок счастливого лета, Это правда, что я из прекрасного возраста выбыл, Что взаимное время для нашей любви истекло, Что с рожденьем ребенка теряется право на выбор?..
5
Что с рожденьем ребенка теряется право на выбор, Понимаешь не сразу, но бесповоротно уже.
Как продутому Невскому снится заснеженный Выборг, Так ребенок приснится твоей беспокойной душе.
И куда бы ни ехал, куда ни спешил бы отныне -
Ощущенье вины подавляет тебя изнутри.
И пора позабыть о своей чистокровной гордыне, Позабыть хоть на день, хоть на год, хоть на два, хоть на три...
А возница опять нажимает шальную педаль
И скрипят тормоза, проверяя изгиб поворота.
Налетает снежок, подмосковную зябкую даль
Оживляет солдатик с развернутым красным флажком.
Переходит дорогу из бани спешащая рота, И душе тяжело состоять при раскладе таком...
6
И душе тяжело состоять при раскладе таком, Где тепло очага охраняет незримая Веста
И стоит, среди прочих, недавно построенный дом, Но в квартирном быту для тебя не находится места.
Разорвать бы пространство, его заколдованный круг, Нескончаемый круг, из которого вырос и вызрел!..
Мимолетная жизнь, как метафора наших разлук, И судьба одинока, как дальний охотничий выстрел.
И куда убежишь!.. Пожелтели твои перелески, Промелькнула церквушка, со стекол стекает вода.
И пространство летит, и туман опустил занавески
На осенний пейзаж, и дороги - куда ни вели бы -
В эти тусклые дни возвратятся с тобою туда, Где семейный сонет исключил холостяцкий верлибр...
7
Где семейный сонет исключил холостяцкий верлибр, Там округлая форма реки, заточенной в трубу.
И по ней не плывут корабли, а ленивые рыбы
Не стоят косяком, на крючок направляя губу.
И течет твоя кровь, в темноте замедляя движенье, По гармошкам бормочет, стоящих в дому батарей, И семью согревает железное кровоснабженье, Целиком поглощая все замыслы жизни твоей.
И уже не хватает ни правды, ни слов, ни тепла, Ни тревожной надежды, ни тайны, ни внутренней силы, Хоть в горячих потемках сошлись и совпали тела, Хоть любовь замерцала в остывшей золе угольком...
Но приходит пора, когда быть молодым - некрасиво, И нельзя разлюбить, и противно влюбляться тайком.
8
И нельзя разлюбить, и противно влюбляться тайком, И с подружкой под ручку спешить переулком холодным, И давиться любовью, как послевоенным пайком, Но, вкусив молодой поцелуй, оставаться голодным.
И поспешно одевшись, сказав на прощанье: "Мерси", Убегать в никуда, растворяясь в осеннем тумане, И, поймав на пустынной дороге пустое такси, Озираться опасливо, словно Печорин в Тамани.
А вокруг темнота. Только лист вдоль дороги шуршащий, Только ветер, шумящий в шатрах облетающих крон, Да предутренний голос, усталой душе говорящий, Что любви не догнал, не схватился рукою за стремя...
Кто бы ни был попутчик - шофер или пьяный Харон, По дороге в Загорск понимаешь невольно, что время...
9
По дороге в Загорск понимаешь невольно, что время
Не песочно-стеклянный бессмысленный катамаран.
Сокращаются сроки, беднеет на волосы темя, А в глазах, как и прежде, ночует весенний дурман.
Не считаются чувства с неловкой усталостью плоти, Как чужие, живут на харчах и довольстве твоем.
Ты едва поспешаешь в мелькающем водовороте
И качели, скрипя, пролетают земной окоем...
А водитель опять закурил голубой "Беломор"
И нашарил приемник тяжелой мужицкой рукою.
Говорили о спорте: Пеле... Марадона... Бимон...
А я думал о том, что не надо судьбу ворошить, Что покрой бытия, да с подкладкой своей роковою -
Не кафтан, и судьбы никому не дано перешить...
10
Не кафтан - и судьбы никому не дано перешить -
Этот мир, что надет на тебя поначалу на вырост
И просторен вполне, но потом начинает душить
Воротник и потертый пиджак, из которого вырос.
Ни вольготно плечом повести, ни спокойно вздохнуть -
И в шагу, и под мышками режет суровая складка.
И уже не фабричная ткань облегла твою грудь
И запястья твои, а сплошная кирпичная кладка!
Впрочем, это гипербола выгнула спину дугою, И кирпичный костюм - вроде сказачки Шарля Перро.