Когда я и замкнут, и скован,
И, как от забора доска,
Оторван от мира людского,
Тогда в серебристую рань,
Забыв о снегах расставаний,
Целую тебя через ткань
Годов и больших расстояний.
Целую сквозь грустный покой
Октябрьской нечаянной сини.
Ты — чудо, ты будешь такой
Во мне и со мною отныне.
У счастья секретов не счесть,
И я от судьбы не завишу —
Ты кажешься лучше, чем есть,
Но разницы я не увижу...
ДАМА С СОБАЧКОЙ
Сентябрь завершается. Легкий туман
Окутал и море, и пляж.
Не ходит вдоль берега катамаран -
Окончен его каботаж.
Твой палец с колечком в ладони зажат.
Идем, замедляя шаги.
Своим деревянным пасьянсом лежат
На нашем пути лежаки.
Белесое море хлопочет у ног,
Пустыня воды и песка.
И длится томительный диалог,
И лестница в город близка.
Куда мы с тобою в обнимку идём
С беспечностью напускной,
Мы - сбитые наспех случайным гвоздём
Осенней любви отпускной?
Совсем не входящей в расчёты твои -
Как ты накануне сказала.
Тебя провожаю до кемпинга и...
До завтрашнего вокзала.
Ленивый прилив замывает следы,
Баркасы стоят на приколе.
Обрывок газеты ползёт вдоль воды.
Как перекати-поле.
ПИСЬМО
Желтеют медленные кроны,
Поют валторна и гобой.
Как над оркестриком, вороны
Кругами ходят над судьбой.
Погода и пейзаж меняются.
Тепла, мой друг, уже не жди.
Опять московские дожди
На улицах переминаются.
Они судачат, сообща
Стучат по камню и известке.
Я вышел в город без плаща
И вот стою на перекрестке.
Такси летят в сырую мглу,
Торопятся листва и люди,
А встречный ветер на углу
Играет на пустой посуде.
И с мешаниною в мозгу,
Как на постылую работу,
Я еду к женщине в субботу
Через огромную Москву...
ТОВАРНЯК
Как горько сознавать: тебя никто не любит, Как страшно одному - на остром сквозняке...
Солома шебаршит и хваткий ветер лупит, И бочка - ходуном в пустом товарняке.
Качаются, скрипят продутые вагоны, Колеса в темноте разматывают нить.
Любви, причем большой, желают миллионы,
Никто не хочет сам кого-то полюбить...
***
Я не спешу. Мне некуда спешить.
Листвою шелестит ночное лето.
Зачем воспоминанья ворошить,
К чему все это?..
Припоминаю дни и города,
И письма, что остались без ответа.
Прогнувшись, убегают провода,
К чему всё это?..
О, узкое, о, тусклое и столь
Бессмысленное преломленье света!..
Зачем на раны посыпаю соль,
К чему всё это?..
Исчезло ощущение души,
Шипя в канаве, гаснет сигарета.
Глухие окна, парки, гаражи,
К чему всё это?..
Над головой горит ночной неон
И Лета протекает через лето,
Смывая начертания имен,
К чему всё это?..
Под лёгким ветерком уводит в крен
Листву, что ждёт июльского рассвета, Но не смолкает горестный рефрен: К чему всё это?..
1979
***
Нет, пожалуй, печальней небес,
Чем над нашей осенней равниной.
Облака надвигаются без
Выкрутас рококо и лепниной
Небогато пространство для дум
О развалинах дивного замка,
И невольно приходят на ум —
Штукатурка, известка, изнанка,
Потускневших белил густота.
Вороньё над развалом помойки...
И такая вокруг пустота.
Словно ты на заброшенной стройке.
Что упёрлась в небесную твердь
Арматурою и кирпичами.
О, не с нас ли, Всевышний, ответь.
Началось в небесах одичанье?
Ни плывущих в закате бород,
Ни видений воздушного цирка... —
Только белого света разброд
И дождливое небо из цинка.
1994
***
Когда гуляет листопад
В глухую пору по округе
И листья, покидая сад.
Кружат по улицам Калуги,
И кто-то шепчет в полусне,
Что старой вишни больше нет,
Лишь только чеховским пенсне
В траве лежит велосипед,
А за оградой строгий дом,
В котором лестница, как локон,
При освещении таком
Похож на Александра Блока...
То понимаешь, что пора
Избавить душу от привычки
Искать сравненья, что игра
Не стоит даже мокрой спички,
Поскольку знаешь наизусть
О чём поет лукавый табор...
В провинции такая грусть,
Что обойдёмся без метафор.
1994
***
Не страшно сознаться, что пыл
И смелость утратил в овраге.
Не страшно признаться, что пыль -
Сукном на рабочей бумаге.
Не страшно, споткнувшись у скал, Сказать: «Насмотрелся - и баста!..»
Не страшно подумать - устал...