— Ладно, что делали-то здесь?
— Смотрели рассвет. И ничего больше, правда, — отозвался Карл. — Кто она такая?
— Пока не знаем. Если что-то вспомните, будьте так добры, позвоните, — детектив протянул визитку, которую взяла Крис.
— Так мы пойдем домой? Пожалуйста! — взмолилась она измученным голосом. — Мы… мы никого не предупредили, что уходим. Мои родители…
— Не волнуйтесь, они уже в пути. Им позвонили.
— Зачем? — захныкала девушка. — Мы же ничего не сделали!
— Никуда не уходите, ясно? — бросил Фраделла.
Оба детектива двинулись к фургону Риццы — на счастье Мичовски, довольно неспешно.
— Черт, умираю без кофе, — простонал старый коп, яростно потирая подбородок. — Нужно как-то встряхнуть мозги.
— Что думаешь?
— О парочке-то? Да похоже, они больше боятся родителей, чем трупа.
— Нет, об этом деле. Ничего подобного в жизни не встречал. Может, религиозный фанатик?
— Да кто ж его знает… По мне, так весьма смахивает на ритуальное убийство. И из-за позы, и из-за той тщательности, с какой он обеспечил ее сохранность, пока тело не найдут. А этот бальной ублюдок явно хотел, чтобы труп нашли. Целое представление устроил.
— Кстати, о представлениях. Вот и цирк подоспел, — Фраделла указал на два микроавтобуса с прессой, въезжающие на пляж. — И кто, черт побери, им настучал?
В нескольких метрах от них Рицца уже орал на горстку репортеров, в итоге вынудив их отогнать транспорт метров на пятнадцать назад. Затем коронер велел паре констеблей натянуть еще одну полицейскую ленту, чтобы не подпускать журналюг и зевак к подросткам.
— Нужно побыстрее опознать ее, — продолжал Мичовски.
Фраделла кивнул и что-то чиркнул в блокноте.
— Проверить пропавших без вести?
— Для начала, — согласился Мичовски. — Может, она исчезла уже давно и в базе не числится. Но кто-то наверняка все еще тоскует о ней.
— Угу… Как думаешь, это дело рук серийного убийцы? В самом деле, смотри: ритуал, поза, вопиющая наглость, с которой он притащил жертву сюда черт знает откуда…
Фраделла, как это свойственно юным энтузиастам, немедленно ударился в крайность. Но Мичовски на этот раз удалось с ходу отыскать в его логике единственный, однако весьма значимый изъян — число жертв. Один труп — еще не серийный убийца.
— Для серии нужно три трупа. А думаю я, тебя ведь это интересовало, что нам потребуется помощь. Это, — старый коп махнул рукой в сторону вышки, — выходит за рамки нашей компетенции. Боюсь, самостоятельно мы дело не раскрутим.
— Хотелось бы попытаться. Арест добавил бы нам очков.
Да уж, амбициозности напарнику не занимать. Впрочем, он вправду подает надежды. Сообразительный, целеустремленный и не лишенный человечности. Тем не менее порой Мичовски желал, чтобы его коллега оказался более искушенным, с уже перегоревшим юношеским пылом, и достаточно заматеревшим, чтобы сообразить, за какие идеалы действительно стоит сложить голову.
— А как насчет риска завтра найти еще одну такую же девушку? Или на следующей неделе? Только потому, что мы упустим какую-то улику! Остынь, напарник, нам вправду нужна помощь. В этом нет ничего постыдного.
— Мне кажется, мы могли бы… — нахмурившись, начал возражать Фраделла, но тут его прервал один из журналистов.
— Детективы, прошу прощения! — прокричал он, наклоняясь через полицейское ограждение насколько, насколько позволяла гибкость.
Игнорируя покалывание в спине, раздраженный Мичовски размашистыми шагами ринулся к репортеру и остановился почти вплотную к нему.
— Вы на моей территории, — спокойно заявил детектив, ткнув пальцем в желтую ленту. — Сдайте назад.
Журналист послушно отступил на шаг, однако микрофон убирать и не подумал.
— Детектив, удалось вам опознать Рассветную Жертву? Это преступление совершил серийный убийца?
Мичовски глубоко вздохнул, пытаясь успокоить натянутые до предела нервы.
— Как вас зовут?
— Брандт Раш, «Седьмой канал».
— Мистер Раш, я настоятельно советую вам не использовать прозвище Рассветная Жертва. Если я узнаю, что его где-то напечатали или процитировали…
— Тогда что? — немедленно встал в позу репортер. — Свобода прессы для вас пустой звук?
— Послушайте, эта девушка нечто большее, чем ярлык, который вы навешиваете на сюжет, чтобы втюхать публике свой словесный понос. Она не заслуживает такого отношения. Она личность, у которой было имя, семья, любимые. Не делайте этого. Прошу вас.
— И что мне может помешать?
— Моя настоятельная просьба. Выраженная в корректной форме.