Они ругались долго, пока в стену не начали стучать соседи: там были маленькие дети. Наконец, жена центуриона ушла, забрав свою служанку и громко хлопнув дверью напоследок. Ничего себе! И что теперь будет? Что будет?
Рианн сидела на своей постели, подтянув колени к подбородку, когда к ней заглянул её хозяин.
— Ты здесь? У нас есть, что поесть? Рианн?
Она медленно поднялась, спустила ноги и всё под его внимательным взглядом. Он злился, скрипел зубами и искал способ выпустить пар. Ой, как не хотелось бы ей сейчас оставаться с ним один на один. Рианн догадывалась, на что способен мужчина после подобного скандала. Это жену свою он не тронул, а ей теперь может достаться за любое слово или неосторожно брошенный взгляд.
У неё у самой тряслись руки, будто сама с кем-то поругалась. Наливала молоко и резала сыр с хлебом. Центурион наблюдал за её руками, положив стиснутые кулаки на столешнице.
— Ты сказала ей, что обошлась мне дорого…
Сердце Рианн оборвалось, она звонко лязгнула ножом по краю глиняной тарелки. Римлянин смотрел на свенку снизу, будто ждал ответа, и она сипло ответила:
— Она спросила…
Он согласно кивнул головой, отводя взгляд. О, боги, как же она сейчас боялась его. О, Донар…
— И о том, что ты девушкой… была? — Он сознательно сделал паузу между этими словами. Рианн хрипло задышал, чувствуя, как ей не хватает воздуха.
Нет! Он не смеет так глядеть на неё.
Она вдруг метнулась к себе, уйти, спрятаться от него, от его взгляда. Но не успела, он догнал её, схватив за локоть, вернул обратно, кинул на стену. Рианн ударилась спиной и зажмурилась, ожидая чего угодно, зашептала быстро срывающимся голосом:
— Не надо, пожалуйста, не бейте меня… — Закрылась, выставив ладонь. — Она спросила, я не знала, что сказать ей… Сказала правду… Прошу вас… Я не виновата… Если у вас проблемы… если ваша супруга такая… причём тут я? О, Фрейя… О чём я? — Смутилась от прямоты своих слов. Но центурион этого, кажется, не заметил.
— Она такую грязь кидала мне в лицо, — процедил через стиснутые зубы, — будто я пригрел последнюю гарнизонную шлюху в твоём лице…
— О, Донар… — шепнула на выдохе. — Не надо, не бейте меня…
— Бить? Тебя? — Он удивился. — Зачем?
Рианн ощутила невыносимую слабость и сползла вниз по стене, заговорила быстро, будто боялась, что ей не дадут выговориться, перебьют:
— За всё время, пока вы тут разговаривали с ней, вы ни разу не ударили её… Я понимаю, она ваша жена, свободная гражданка по-вашему… А сейчас вам надо сорваться на ком-то… Пожалуйста… Не бейте меня… — прошептала последнее.
Центурион смотрел на неё сверху, бессильно сжимал и разжимал кулаки. Рианн следила за ним исподлобья.
Защищаться ей было нечем, силы сравнивать бесполезно, но если он попробует ударить, она решила для себя, молчать не буду, всё, что сказала — правда, так что буду отвечать, чем придётся, вцеплюсь в глаза всеми ногтями. Только тронь…
А центурион постоял над ней немного и ушёл, через миг хлопнула и дверь. Рианн хрипло выдохнула с облегчением. Слава богам, ему хватило сил и терпения удержать себя в руках. Глянула на стол, ничего не ел, да и хотел ли? Обычно он ел в крепости, здесь только так, немного, или когда день был тут, перед ночным дежурством. Сейчас голодным он вряд ли был, просто не знал, чем занять себя после ухода жены.
— Слава богам… — прошептала себе, поднимаясь с пола.
Ждать чего-то не могла в этих стенах, не хотелось оставаться одной после всего, собралась и ушла на рынок. Долго бродила по лавкам и рядам, думая обо всём.
Вряд ли при таких отношениях их семью можно назвать счастливой. Он как-то заикался, что поженили их родители, а супруга любила и любит другого, и даже ребёнка родила от любовника, а не от мужа. И он собирался разводиться с ней, он говорил об этом, когда болел ещё, тогда он многое воспринимать по-другому начал. Зачем же сейчас выяснять отношения? Для чего эта ругань? Она сама приехала, что тогда тянуть? Разводился бы и не мучил ни себя, ни её. Она же не любит его! Да не то что не любит, она полна злости и презрения! Она ненавидит своего мужа. Она легко согласится на развод. Неужели он всё забыл? Всё, о чём говорил, чего хотел?
Она вернулась к себе уже вечером, когда устала от бесцельных прогулок, когда уже начали закрывать лавки, а по стенам римской крепости загорелись сторожевые костры. Хозяин её молча и одиноко сидел на кухне над нетронутым столом, и Рианн, не ожидая увидеть его, замерла, растерявшись. Центурион заметил её и спросил:
— Ты где была?
— На Форуме.
— Зачем? Там же уже всё закрыто, наверное.
— Почти всё. — Не хотелось говорить ему о своих мыслях, и Рианн перевела разговор на другую тему:- Вы сегодня в ночь?
— Нет. Из-за того, что она приехала, мне дали выходные дни. Жёны редко сюда приезжают…
— Где она сейчас?
— На постоялом дворе.
— Наверное, вам лучше быть там, с ней…
— Зачем?
— Ну, — она замялась, — для этого вам и дали выходные, быть с женой, поговорить, побыть вместе, вы же давно не виделись…
— И лучше бы не встречались.
— Почему? Вы всегда хорошо отзывались о ней. Она красивая, да, — Рианн кивнула, признавая это, — очень красивая, но…
— Но? — он ждал продолжения, и Рианн не знала, как сказать об этом, тогда римлянин опять спросил:- Но?
— Я не хотела бы такой хозяйки, как она…
Центурион долго молчал, глядя в лицо свенки, думал.
— Ты и меня бы своим хозяином не хотела.
Рианн усмехнулась и медленно устало прикрыла глаза, потом ответила:
— Я вообще не хочу никакого хозяина, любого, ни такого, как ваша жена, извините, если что, ни вас, ни кого бы то другого. Надоело! Каждый указывает мне, что делать, а потом ещё и выставляет меня везде виноватой. Меньше всего я хочу вмешиваться в вашу жизнь и что-то советовать. — Она села на лавку у стола и медленно потянула шнурки плаща у горла.
Теперь они сидели друг против друга через стол, центурион наблюдал за ней и её руками. Рианн вздохнула.
— Можете меня бить, но я всё равно скажу… Если вы дорожите отношениями, если вам нужна семья, ваш ребёнок, вы должны не тут сидеть, а быть у неё, быть с ней рядом. Она же женщина, она ждёт от вас первого шага, ждёт извинений…
— Она — не ты! Это тебе нужны извинения и первые шаги. Она не такая! Я больше чем уверен, что ей нужен развод, и за этим она сюда и приехала. И то, что ты попалась ей на глаза, то, что она взъелась из-за этого — только повод. Она сейчас во всём виноватит меня, выставляет меня одного крайним, чтобы оправдать свой приезд и свои требования.
— Она просит развода?
— Она не просит — она требует!
— Вы же сами этого хотели, хотели ехать к ней и разводиться. И что? Вам же лучше, теперь никуда ехать не надо…
— Легко всё у тебя.
Рианн пожала плечами, будто говоря «Как хотите…» Поднялась из-за стола и сбросила плащ с плеч, собрала его, перебросила через согнутую руку.
— Я немного поработаю, мне осталось совсем чуть-чуть и завтра можно будет отнести.
— Делай, что хочешь…
Рианн ушла, села за работу. Бронзовые браслеты позвякивали в такт движениям рук, а мысли всё возвращались и возвращались к тому же. Пусть поступает так, как считает нужным, как ему кажется правильным. Разве можно здесь дать один и единственно верный совет? Нет и нет! Пусть всё решит сам. И всё равно, как бы он ни поступил, рано или поздно пожалеет.
Через момент центурион прошёл мимо неё и ушёл на улицу. Рианн перестала работать и, замерев, долго смотрела на закрывшуюся дверь через плечо. Что это? Куда он на ночь глядя? Решил послушаться совета своей рабыни? До неё, конечно, до неё.
Может быть, помирятся. Сейчас он устроит ей ночь любви, как он это умеет, в этом ему не откажешь, и они помирятся. Она простит ему всё. Долгое отсутствие, рабыню рядом, разговор на повышенных тонах — всё простит!