Вот тут уже Крикс не выдержал и ударил сына кулаком в лицо, раз, а потом ещё раз, опрокидывая на спину. А потом он обернулся к обомлевшей Рианн.
— Это всё ты виновата, римская сучка. Чем ты привязала его к себе? Каким древним колдовством?
— Что? — прошептала Рианн единственное, что нашлась спросить.
— Я выбью это из тебя! Я просто убью тебя… Римская тварь!
Он набросился на Рианн и принялся хлестать её рукой по лицу, она вскинула ладони, заслоняясь от свена, но тот бил её куда придётся: по рукам, по шее, по лицу, по голове…
— Нет! Отец! Нет!
Поднявшийся на ноги Гален буквально повис на руках отца, шептал окровавленными губами:
— Нет! Её нельзя бить… Нельзя! Она ждёт ребёнка…
— Что?
Крикс остановился с поднятой ладонью и глянул в упор в лицо сына.
— Откуда ты знаешь?.. Кто его отец?
— Я…
— Что? Когда ты успел? Ты совсем выжил из ума? О чём говоришь?
— Нет! — это закричала сама Рианн. — Это — ложь! Не надо, Гален, пожалуйста! У нас никогда ничего не было… Это римский… римский ребёнок…
— И зачем ты притащилась сюда со своим римским ублюдком в животе? — спросил Крикс резко, и Рианн выдохнула в ответ вопросом на вопрос:
— А куда мне было идти? У меня никого нет…
— Дак и здесь у тебя тоже никого нет! Зачем ты пришла сюда? Ты хочешь здесь жить и хочешь здесь родить и вырастить своего римского ублюдка? Ты этого хочешь?
Рианн не знала, что ответить и просто опустила глаза. Родить и вырастить? Она так далеко не загадывала, какое там, она даже не знала, что с ней будет завтра, не то что…
— Да вы оба выжили из ума, и ты, мой родной сынок, и она… — Глянул на Рианн, а до этого смотрел в лицо сына, пренебрежительно скривив губы. — Мы уходим, а завтра ты пойдёшь со мной. Понятно? А дома мы ещё поговорим…
Но Гален не пошёл с отцом сразу же, а принялся подбирать на руку разбросанные по земле дрова, намереваясь доделать ту работу, что начинал делать до прихода отца. И Крикс не стал его дожидаться, развернулся и ушёл.
Рианн молча наблюдала за руками Галена, собирающего берёзовые дрова с земли. Что теперь будет? Что будет? Крикс и так ненавидел её всё время, а сейчас что же, вообще жизни ей не даст?
— Не надо, Гален, — заговорила первой, — я сама справлюсь, иди с отцом… Не зли его лишний раз…
Но Гален ничего не сказал, только ладонью стёр выступившую кровь из-под носа. Упрямый. Этим он напоминал своего отца. Рианн вздохнула, принялась дрожащими пальцами проверять все места, где попали удары Крикса. Кровь была только на губах, это был первый удар, который она пропустила, потом она уже закрывалась руками, вот они-то и болели сейчас больше всего, то там, то тут. Синяки, наверное, будут. У Крикса рука тяжёлая, Галену не позавидуешь.
— Иди, Гален, иди домой… Я сама всё уберу… Пожалуйста… — взмолилась, глядя в лицо молодого свена.
— Завтра мы уедем… Он договорился и купит этого римлянина, мы привезём его сюда…
Рианн не знала, что сказать, и просто вздохнула. События идут так, как идут, и от её желаний ничего не зависит.
— Я расскажу тебе, когда мы вернёмся…
Рианн спросила про другое и удивила Галена своим вопросом:
— Что у твоего отца было с моей матерью? Что ты знаешь об этом?
— Что? — Гален замер, даже перестал тянуться к последнему полену, что лежало дальше всех остальных от него. — Ты о чём?
— Мне показалось, он сказал о её смерти с жалостью…
Гален усмехнулся.
— Тебе показалось. Он всегда говорил о твоей семье дурно, он не любил твоего отца… Так что, тебе точно просто показалось… — Доложил последнее полено и поднялся на ноги.
— Может быть, — шепнула Рианн.
— Если хочешь, я могу спросить его при случае? — предложил сам.
— Не надо… Вдруг он ещё разозлится и снова изобьёт тебя…
Гален только фыркнул на её слова и ушёл уносить дрова.
Первая капля дождя сорвалась на руку, и Рианн вздрогнула, как от боли, но потом поняла, что это, и стёрла каплю ладонью. Капля была холодная, и кожа на руках тоже, горячая ладонь обжигала руки, голые от самых плечей. Более тёплыми были только те места, где сейчас наливались синяки от побоев Крикса.
Может быть, он прав? И она зря вернулась домой? Надо было остаться где-нибудь в крепости, найти себе какой-никакой угол… А на что бы она жила? Там ведь всё стоит денег! И никто бы ей там не помог, она там чужая. И что бы она там делала? Чем бы она зарабатывала себе на жизнь? Как сказал Крикс, стала бы уличной девкой, продавала бы себя всем желающим её мужчинам? Так, да?
Об этом ей и римский центурион говорил, что без мужчины в этом мире женщине не выжить, остаётся одна возможность — пойти на улицу… Зарабатывать телом… И он оказался прав, Рианн сейчас одна, и жизни впереди не видно, нет просвета. Что в крепости у римлян жизни бы ей не было, что здесь, в родном посёлке, тоже самое, свои же свены ненавидят её и желают ей только неприятностей и зла. Те люди, которых она знала с самого детства, видят в ней воплощение Рима, хоть она и пожила с римским центурионом всего лишь зиму. Сейчас же соплеменники не хотят дать ей даже возможности жить здесь. Всем было бы лучше, если бы Рианн не вернулась сюда.
— Не стой под дождём, намокнешь! — Гален переносил все дрова в дровенник и подошёл к ней. Дождь усилился, шёл теперь частыми крупными каплями.
— Мне ещё доить, всё равно намокну…
— Накинь плащ, зачем мокнуть зря? Я уже всё, ухожу, так что прячься…
— Ты же расскажешь мне, что это за человек? Я всё хочу знать о нём… Гален?
Свен понял, что она говорит о римском центурионе, и согласно кивнул, хотя и не до конца понимал её интереса к римлянину.
— Зачем тебе это? А если это будет он, что тогда? Что ты будешь делать? Будешь мстить или, наоборот, станешь носить ему куски хлеба? — Усмехнулся своим же словам, видя, как Рианн поморщилась.
— Я не знаю… Но хочу верить, что это не он…
— Ладно. Я пойду, пока отец снова не вернулся сюда.
— Да уж… Ему тут не место. Удачи тебе, Гален, и спасибо тебе за всё. Ты один здесь ещё не ненавидишь меня…
— Думаю, есть и другие, особенно среди женщин, только они не говорят об этом… — Пожал плечами. — Береги себя.
Рианн несколько раз согласно кивнула, и капли дождя с её волос посыпались ей на лицо и на шею, как холодные слёзы. Она ничего не ответила и пошла в дом, не став провожать Галена даже взглядом: почувствовала, как замёрзла. Пусть уезжает с отцом, пусть привозит сюда этого римлянина. Рианн сможет найти в себе силы пережить и это.
* * * * *
Часть 25
Дождь зарядил на несколько дней, с утра могло светить солнце, а к обеду или к вечеру снова начинался мелкий секущий дождь, приходилось под этим дождём ходить в лес, чтобы угонять козу на выпас или пригонять её обратно. В доме не отсидишься. Надо было ходить за водой, доить, и вести другие домашние дела. Конечно, для огородов и полей дождь нужен был, но главное, чтобы такая погода не затянулась надолго, иначе всё сгниёт, и урожая не будет.
От такой погоды противно было на душе, дождь всегда навевает тоску и уныние, начинаешь чувствовать себя одиноким. Заново вспоминаются все неудачи в жизни, все пережитые боль и утраты.
Зачем боги создали такую погоду? Чтобы человек жил и знал, что в жизни бывает не только солнце? В жизни есть место и ветру, и дождю, и холоду. И зиме… Именно в зимние дни умирает так много людей. Старики прощаются с жизнью под звуки зимнего ветра, умирают в болезнях дети, когда на улице лежит снег. Зимой мало поводов для радости. Не справляют свадеб, нет красивых праздников, жизнь словно замирает. В преддверии зимы по всем дворам с приходом первых морозов режут скот, всех, кого можно, оставляя только тех, кого ещё можно прокормить без ущерба для хозяйства. Оставляют крепких стельных коров и коз, свиней-маток, и убирают весь молодняк и старый скот. Дворы словно вымирают в эти дни. Так начинается зима…
И эти дни долгих дождей словно предвещают приход зимы. Они полны тоски, они вселяют горечь в сердце.