Когда он увидел её в первый раз, когда понял, что она рядом, в душе затеплилась надежда: она, эта свенка, поможет ему, спасёт его. Это была только искорка этой надежды. Конечно, кто мог дать гарантии, что она решится пойти против всех? Пойти даже против самой себя…
Она всегда злилась на него, и в ту, первую встречу тут, она тоже не скрывала своих чувств, каким резким был тон её голоса, она предрекала ему смерть на Самайн, ритуальное убийство, жертвоприношение, поклонение его голове — голове центуриона. Проклятые германцы! Но именно тогда она и не позволила сыну Крикса избить его, мстить ему за прошлые боль, унижение и насилие в её жизни. Почему? Она остановила этого Галена. Не дала ему делать больно.
И вот тогда-то он и поверил в неё, в сердце что-то дрогнуло с болью, со слезами, и появилась эта крохотная надежда, маленькая-маленькая светлая точка надежды.
И он не ошибся. Здесь он не ошибся, Рианн помогла ему ценой своих денег, своей земли, своего будущего… И он в благодарность за всё должен убедить её уйти с ним, оставить этот посёлок и уйти в крепость. Она должна быть рядом с ним, она — его амулет, его талисман, приносящий удачу, она должна быть рядом всегда.
Он даст ей вольную, будет относиться к ней, как к равной, он женится на ней, он будет служить до пенсии, чтобы заработать ей гражданство, чтобы она стала равной ему во всём. Она выучит язык, она научится читать и писать… Она же умница, она очень терпеливая и старательная. «Моя Рианн… Моя свенка Рианн…»
Он даже мечтательно улыбнулся, думая об этом. Смотрел в глухую темноту, слушая шелест мокрых листьев над головой, и мечтал. Далеко послышался вой волка. Вот тебе и болото, кто сказал, что волков на болоте не бывает? Оказывается, бывают… А может, это знак свыше? Бог Марс подаёт ему знак, ведь волк — это его животное. О чём этот знак? Что предвещает этот одинокий волчий вой ему и этой свенке, что спит рядом, тихая и такая тёплая?
Будет ли всё хорошо или будет всё плохо?..
Рианн проснулась первой и резко вскинулась, когда поняла, что рядом с ней, безмятежно обнимая её, спит римкий центурион. Что? Это ещё что такое? Чего он себе позволяет? Удумал тоже!
Она резко отстранилась и поднялась на ноги. Когда это он успел подобраться к ней? Лезет со своими объятьями! Не хватало ещё каких вшей от него набраться… В порыве злости Рианн еле сдержалась, чтобы не пнуть его полусонного. Да что б тебя!
— Вы чего это лезете ко мне? Кто вам позволил? С чего это вы решили, что можете лапать меня? Я — не ваша рабыня! Прекратите это! Слышите, вы? Чего вы ещё не поняли? Держите свои руки при себе!
— Ты кричала ночью… — негромко начал оправдываться центурион, прогонял сон, растирая лицо ладонью, — по-моему, ты даже плакала… Прости, если я обидел тебя… Я не знал, что ты так на это посмотришь… Если бы я знал… Мне просто хотелось утешить тебя, помочь…
— Утешить… Помочь… — передразнила его Рианн, но она уже потеряла свою злость и раздражение на римлянина, потому что вспомнила, что, в самом деле, ей приснился её кошмар с болотом, и да, кажется, она кричала во сне, но почему-то так и не проснулась.
— Мне приснился кошмар… — шепнула, отворачиваясь.
— Кошмар? О чём? Это всё козни Гипноса, он посылает кошмары, о чём-то предупреждает тебя… Что приснилось тебе? Ты помнишь?
— Не помню! И вообще это не ваше дело! — отрезала довольно резко, не желая развивать эту тему.
Римлянин пожал плечами, ну, не моё — так не моё! Поднялся и встал, потягиваясь со сна, хмуро осматривался по сторонам. Солнце всходило, окрашивая лес и болото малиновым цветом, шумели птицы и лягушки. Корявые деревья стояли неподвижно. Всё вокруг стояло чужим и незнакомым, конечно, ведь на этот остров они вышли уже в темноте.
И центурион, и Рианн, как будто сговорились, потянулись каждый в свою сторону острова уединиться после сна. Рианн больше не злилась на бывшего хозяина, но всё равно чувствовала раздражение. Пусть не думает, что может по-прежнему лапать её! Она теперь свободная свенка, и он — не её хозяин. Если ему нужна женщина, он найдёт её в своей крепости, когда вернётся, найдёт такую, какую пожелает её тело. Рианн же до себя его больше не допустит, пусть не надеется.
Она долго смотрела по сторонам, всматриваясь в деревья и в сонное болото, всё выискивала знакомые ориентиры, необычные деревья, старые пни, хоть что-то знакомое. Но всё казалось ей каким-то чужим, неузнаваемым, будто Рианн была тут в первый раз.
Неужели она заблудилась? Или за эти годы всё уже так изменилось? Она помнила, что где-то тут должна быть высокая старая сосна, как уж она ужилась с болотом — непонятно. Но она должна быть, а её нигде не было. Почему? Сосны редко падают, у них сильные мощные корни, даже, если бы она и упала, от неё что-то должно было остаться. И чем больше Рианн думала об этом, тем больше понимала, что происходит что-то непонятное. Выходит, она всё же сбилась с дороги, заплутала в болоте. Как же тогда она смогла выйти на этот остров? Если бы она заблудилась, то, как бы она вышла сюда? Или здесь этих островов, как сорок на дереве, и все похожи один на другой, как две капли воды? Ерунда какая-то! И сколько так будет бродить она по кругу, пока выйдет туда, куда надо?
О, Фрейя, за что мне это? За что?
Думала, управится быстро и вернётся, пока Крикс не решил, что она сбежала насовсем. А теперь, сколько ещё будет бродить она по этим гиблым болотам? Когда она ещё выйдет на знакомую тропу? Сколько на это уйдёт времени? День, два, три? Ещё больше? У неё нет этих дней! Ну почему, почему всё так? Почему всё против неё? Что она делает не так? И ещё эти кошмары… Всё навалилось вдруг.
Быстро позавтракав и собравшись, они вышли в путь. После дождя вода казалась ещё холоднее, она поднималась выше колен и густой зелёной жижей стояла, нетронутая месяцами. Рианн выбрала направление, которое казалось ей верным, и всё время осматривалась, ища знакомые ориентиры. Но, видно, вчера в темноте она свернула не туда и вела сейчас римлянина по неизвестным ей местам, хорошо, если она просто идёт параллельно и рано или поздно всё же выйдет туда, куда надо, а если нет?
Наверное, её тревога и сомнения стали заметны по ней, потому что во время короткого привала на небольшом островке центурион спросил её прямо:
— Ты, правда, помнишь дорогу? Рианн?
Она хмуро глянула на него исподлобья и ничего не ответила.
— Мне кажется, ты просто идёшь наугад. У меня создаётся такое впечатление, что мы с тобой ходим кругами… Ты заблудилась, да? Ты точно здесь была?
— Я была здесь! — она ответила ему резче, чем хотела, да и он ждал от неё другого тона.
— Сколько раз?
— Два! — Она показала ему два пальца. Она всегда так делала, потому что боялась ошибиться в цифрах, боялась, что назовёт их неправильно, но за всё время ни разу не ошиблась. — Один раз с отцом и один раз одна…
— Это мало, Рианн! Всего два раза… Куда мы с тобой идём? Места всё более гиблые, вчера мы шли, по колено воды было, а сегодня уже до полбедра… А к вечеру что будет? А завтра? Будем идти по пояс? Ты не знаешь этих мест… — И тут она резко и грубо перебила его:
— Замолчите, а!
Он какое-то время молчал, потом ответил негромко и без надежды в голосе:
— И это поможет тебе, если я заткнусь?
— Хватит! Не надо, не рвите мне сердце. Думаете, мне самой легко? Вы устали, а я нет? Вы всё тут видите, знаете, а я ничего не вижу и не знаю? Строите из себя умника? Стройте его в своей крепости, а не здесь! Это — болота, а не ваш форум, здесь никогда нельзя сказать точно, что будет за тем островом или вот этим деревом, или за той кочкой. Понятно вам? Поэтому просто молчите, хорошо? — Она взмахнула ладонью, отрезая, и глянула раздражённо и зло.
— А может, пока не поздно, повернуть назад?
— Нет! Никогда!
— Почему?
— Потому! — отрезала резко. — Отдохнули? Тогда пошли дальше!
Рианн не нравилось, что он начал спорить с ней. Ещё чего! Молчи и подчиняйся, если хочешь жить. Тоже мне, повернуть назад… Она злилась, раздражение — не лучший помощник, когда идёшь по болоту. В какой-то момент Рианн, задумавшись, поторопилась и, не проверив путь слегой, шагнула на незнакомую тропу. Зыбкая почва тут же ушла из-под ног, и вязкая жижа потянула её к себе. Чем больше Рианн пыталась добраться до твёрдой поверхности под ногами, тем больше увязала в густой болотной массе. Большой пузырь лопнул у самого лица, и Рианн крикнула римлянину: