Она подумала немного, представив себе прозвучавшую цифру, и ответила:
— Всё равно много… — А потом усмехнулась и добавила:- И что, у вас так часто делают? И даже детей приживают в таких этих ваших браках?
— Ну да… Дикс — не единственный! Таких много.
— И вы тоже согласны на незаконных детей?
— Почему бы и нет?
Рианн снова усмехнулась и напомнила ему о прошлом:
— Я помню, как вы кричали из-за моей беременности… Как хотели травить меня ядом, чтобы убить своего ребёнка… Как вы злились, пинали стены, били посуду и…
Римлянин перебил её:
— Я тоже это помню!
— И что, теперь вы уже хотите детей от рабыни, от свенки? Что изменилось?
Он какое-то время молчал, думая, наверное, вспоминал прошлое, и Рианн тоже думала, а в животе её мелкими часто повторяющимися толчками пытался заявить о себе его ребёнок. Римский ребёнок.
— Я был дурак и не ценил то, что имел, думал об Атии, о её ребёнке, считал его своим, а оказалось… — Усмехнулся и дёрнул головой. — Мне ещё тогда надо было дать тебе вольную, сделать тебя своей женой…
Рианн на эти слова вдруг хрипло рассмеялась, сверкнув глазами.
— Ага! И мы бы с вами вдвоём сидели рядышком и ждали вашей пенсии, да?
— Ну… — он смутился от её иронии и прямоты.
— С вашей рукой до своей пенсии вы не дослужитесь! Да и я не могу стать вашей женой! Ни женой, ни этой вашей… конкубиной… — вспомнила чужое слово.
— Почему? Рука моя заживёт, я знаю! Вот увидишь! Рианн, почему?
Она какое-то время молчала, не зная, как сказать ему, потом всё же решилась, хотя не хотела, она собиралась сохранить это в тайне:
— Я должна вернуться… Я обещала…
— Кому? Щенку, что ли, этому? Рианн? — Он перебил её нетерпеливо.
— Не перебивайте! Нет, не ему! При чём тут Гален? Я обещала его отцу, Криксу… Он слишком дорого оценил вас… Он потребовал всё, что у меня есть… Я согласилась на это, чтобы выкупить вас… Я отдала деньги отца, свой дом, свою землю и… себя… — Она сделала паузу перед последним словом и устало прикрыла глаза.
— Что? — он подумал, что ослышался.
— Да. Я продала себя Криксу, чтобы выкупить вас, теперь я — его рабыня, так что… — Она горько усмехнулась. — Я должна вернуться назад. Не зовите меня с собой, я не могу пойти с вами…
— Нет! — он всё же перебил её. — Нет, Рианн. Ты уйдёшь со мной, ты станешь моей женой. Я найду Крикса, я снова куплю тебя у него. Я найду деньги! Столько, сколько он запросит… Я займу! Я продам свой дом в Риме! Я соберу всех ребят в казарме, они все поймут меня, мне помогут, мы соберём эти деньги. Слышишь? Я не отдам тебя ему, этому подлому Криксу! Никогда! Он продал тебя… Ты была свободной, а он продал тебя! А теперь ты сама отдала себя ему? Нет! Нет, так не должно быть! Ты не вернёшься! Я не позволю тебе…
— Я не смогу стать вашей женой…
— Почему? Мы столько месяцев жили вдвоём, мы делили хлеб и постель, ты была моей, а я — твоим, у меня не было других женщин, кроме тебя, мне никто не был нужен. Мы уже жили, как одна семья. Я зову тебя в жёны! Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Слышишь? — Усмехнулся. — Многие ли парни ваши в твоём посёлке звали тебя в жёны?
— Нет… Только Гален… И то сейчас… Если бы он сделал это в прошлом году, когда я осталась одна, я бы, наверное, согласилась… Он не успел. Он ждал согласия своего отца…
— Что ты сейчас сказала ему?
— Что уже поздно… Я была вашей… рабыней…
Римлянин словно осёкся на её слова и примолк. Да, она была его рабыней, она была его наложницей, он насильно сделал её своей любовницей. Он был грубым и жестоким с ней в первые дни, когда она только стала его, когда он купил её, а теперь, вот, звал её в свои гражданские жёны…
Но оставлять её Криксу, знать, что он ненавидит её, и позволять ей вернуться назад — нет, нет и нет! Он этого не позволит! Никогда не позволит. Она, эта свенка Рианн, должна вернуться с ним, она должна остаться с ним, она должна стать его женой. Он нуждается в ней, он не может жить без неё. Он, наверное, просто любит её…
— Рианн? — он позвал её голосом, потерявшим звук, ошеломлённый своими мыслями. — Не возвращайся, пожалуйста, пойдём со мной… Знаешь, какую клятву говорят наши девушки на брачной церемонии? «Где ты, Кай, там и я, Кайя…» Ты должна быть рядом со мной… Слышишь? Там, где я…
Она резко перебила его и поднялась на ноги:
— Я теперь не ваша рабыня! У меня другой хозяин…
— К Плутону его, твоего гада Крикса! Нет! Ты же сама говорила, что он ненавидит тебя! Разве, забыла? Тебе не стоит даже показываться ему на глаза. Я сам — сам! — буду разговаривать с ним! Слышишь? Он больше и пальцем тебя не тронет!
Рианн вздохнула. Да, Крикс не простит ей самоуправства, это точно, он накажет её. Но всё это будет потом. Она снова вздохнула и глянула центуриону в лицо прямым взглядом.
— Давайте, сначала доберёмся до вашей крепости? Хорошо?
— Нет! Не хорошо! Я не отпущу тебя к нему, я просто не отпущу тебя обратно. Можешь ненавидеть меня, можешь злиться на меня — плевать! Я всё равно… — Она не дала ему договорить, просто перебила негромко и хмуро:
— Что, снова свяжете меня, что ли? — Римлянин опешил от её прямоты. Это слово, прозвучавшее сейчас, «снова»… Да, он однажды связывал её… И сейчас она напомнила ему об этом. Рианн усмехнулась и добавила:- Я теперь не принадлежу вам, я сама буду решать, что мне делать. Хорошо?
— Нет! Ты привыкла всё решать сама. Сюда вернулась, отдала всё Криксу, меня освободила с риском для себя и себя продала — хватит! Хватит везде и кругом самой! У тебя теперь есть я! Я буду помогать тебе. Я буду разговаривать с Криксом, я найду деньги, я выкуплю тебя, я буду сам отвечать за тебя… Так положено! Я — твой муж!
Рианн усмехнулась и повела подбородком.
— Ещё нет!
— Я буду им, Рианн!
— Посмотрим…
Она не отказала ему, не дала определённого ответа, просто отвернулась и принялась собирать вещи, развешанные по кустам и ёлкам. Всё ещё немного волглое, до конца не просохло, но нельзя больше ждать, надо идти. Они и так неплохо отдохнули, поели и обсушились, но до вечера ещё далеко, и надо идти.
Свою слегу Рианн потеряла, оставила в трясине, а здесь выбрать было не из чего, всё сухое или гнилое, ненадёжное, из сырого только кусты ивняка, но они не годятся. И центурион отдал ей свою палку, а сам пошёл так, и Рианн предупредила, чтобы держался рядом и шёл за ней след в след, и уж тем более, не отставал. Рианн медленно ощупывала незнакомый путь, каждый шаг старалась вести по проверенной земле, невидимой под толщей болотной жижи.
Казалось, будто они не идут, а стоят на месте, тучи мошки и комаров крутились у лица и открытых рук, в болоте что-то жутко ухало и плескалось, будто кто-то живой ворочался там. Зелёная поросшая ряской вода иногда рождала большие пузыри, и они лопались с противным утробным звуком.
Да, он во многом прав. Она всё решала сама, ей приходилось принимать решения, и она, видят боги, устала от этого. Было бы здорово, если бы рядом был кто-то сильный, кто-то надёжный, кто-то ответственный, на кого можно было бы положиться. Мужчина. Муж. Как у них говорят: «Женщина — это дом, а мужчина — его стены…» Чем крепче стены, тем надёжнее дом. Всё правильно. Всё так и есть.
Он не послушался её, он, как мужчина принял правильное решение и спас её из трясины, когда казалось, что всё уже кончено, когда уже страх неминуемой смерти сковал её. И это было здорово, что он оказался рядом, что он помог ей. Он сильнее и сумел придумать, как это можно было сделать. Она благодарна ему за это.
Центурион хочет сам разговаривать с Криксом, хочет собрать деньги и выкупить её, хочет стать её мужем… Как там у них, у римлян? Гражданский муж и гражданская жена? Конкубина…
Рианн усмехнулась. А может, и правда так было бы лучше? Чем жить в доме Крикса рабыней и ждать, какую кару он ей придумает, римлянин всё-таки предлагает ей стать его женой. А меньше чем через полгода Рианн и ребёночка ему родит… Чем не семья? Самая настоящая семья, папа, мама и ребёнок… Усмехнулась своим мыслям.
Конечно, он, как отец, должен знать о ребёнке, что растёт себе в её животе, но Рианн и его пообещала Криксу, как и саму себя. Да, такой была цена за свободу центуриона, Крикс хотел забрать у неё всё, даже ещё нерождённого ребёнка. Если римлянин хочет выкупить её у торгаша Крикса, то цена, скорее всего, будет непомерно большой. Крикс установит цену и за ребёнка.