Автобус остановился и дверь открылась в пяти метрах от головы Андрея. Тот оставался в небольшой канаве и посмотрел на тех, кто выходит из салона. На придорожную пыль вышел один незнакомец в бронежилете, с автоматом руках и подошёл к Андрею, держа его на мушке. Андрей понял, что это враг, наёмник и тот не стрелял лишь потому, что на Андрее не было вражеских для того знаков. Мог принять за своего.
— Что смотришь? Помоги. — произнёс Андрей и протянул руку.
— Ты ещё кто? — спросил грубо бандит и ткнул Андрея дулом автомата в плечо.
— Я выпал из вертолёта. Наши обстреливали город, а по нам ракета сработала. Я выпал, меня бросили тут и улетели.
— Где он?
— Ушёл в город. Бомбить этих русских.
Может это и убедило, но по виду Андрей такой же бандит, как и владельцы автобуса. Его подняли и затащили в автобус, протащили пару кресел и посадили на свободное место. Мигом он осмотрел салон и понял, что не всё так просто, как ему кажется. Если он и притворяется, то это скоро узнают. Тогда ему и этим детям конец. Они заполняли автобус и наверняка были выкрадены по дороге, перехвачены у беженцев теми, кто откололся от основной армии боевиков и прошёл далеко на опустошённые территории. Пока нет смысла действовать, а вот подумать можно. Ран на нём нет. Словно внутренние органы отбиты и болят. Андрей смог убедить наёмников в этом и держался рукой за живот. По бронёй лежит пистолет с глушителем и тот упирается немного в живот, напоминая о себе.
Дверь закрылась и автобус поехал дальше. Андрей не мог сообразить до конца, но знал, что стрелять надо точно в цель и при детях. Это неизбежно, но зато они будут спасены. Иначе его раскроют быстро и конец всем. Очередной расстрел он не переживёт, а вернуться назад больше нельзя. Только вперёд, только правильные движения, точный расчёт. Любое неверное движение и это будет стоить жизни. Андрей всё чаще обращался к этой мысли и пытался принять это во внимание, чтобы быть более точным и принимать более правильные решения. Это несколько раз его отбросило назад, лишив действовать, решиться, когда понял полную готовность.
— Дай посмотрю? — сказал наёмник и стал осматривать живот. — Тут ничего нет.
— Я ударился животом и болит. Пока так посижу. Может отпустит через пару часов. — ответил Андрей.
Рядом с ним у окна сидел мальчик лет семи и по виду не понимал до конца, что происходит с ними. Андрей глянул в его глаза на миг, но ничего не увидел из того, что должен был видеть. Может время его не пришло, чтобы осознать свою важность в этом мире по отношению ко всем в этом автобусе. В любом случае, адреналин подливал температуру и руки Андрея могли дрогнуть, чтобы достать пистолет, прикончить первого, прикрывшись им и застрелить остальных. Он вновь успокоил себя и понял, что лишь хладнокровие поможет ему тихо и незаметно действовать, отбросив все лишние мысли о пассажирах.
— Вам больно? — спросил мальчик. Тот не понимал, что перед ним как бы убийца и наёмник, но ему повезло, что рядом совсем другой человек.
— Да. Немного в голове. Ты смотри в окно. Не обращай внимания на нас. — ответил тихо Андрей.
— Что ты несёшь? Мы их на органы порежем и всё. — махнул рукой наёмник и пошёл к водителю.
Глянув вперёд, Андрей заметил полную невнимательность к их гостю. Все три объекта не смотрели на него, а поглядывали вперёд, чтобы русские не попались им на пути. Андрей глянул назад и заметил женщину лет 25, которая сидела на три кресла дальше от него и на левой стороне автобуса. Та заметила его, но в глазах читалось лишь призрение к нему, словно он убийца и всё остальное. Она считала его мерзким уродом, как остальные захватчики, у которых нет ничего святого, раз решились использовать детей, как щит. Дальше в конце автобуса один боевик, а все остальные кресла занимали дети. Только тот в конце мешал ему действовать. Далеко находился, а выстрел должен быть лишь один. Промахнуться, перезагрузиться и изменить что-то нельзя. Надо взять себя в руки. Он не раз многое делал и мог это сделать, но уже с реальным страхом и некой неуверенностью. Даже проиграв, он хотя бы попробует это проделать.
Незаметно для всех Андрей вытащил из-под брони пистолет и прикрепил глушитель, достав тот из кармана. Живот его не болел, а притворство подействовало на врагов, так что оставалось скоординировать движения. Он в роли троянского коня. Жаль, что Кондор далеко и не мог оценить его слова и дело. Он бы сказал, прав Андрей или ошибается. Ему было всё равно.