Аристократка от такого вопроса впадает в ступор. Оглядев меня с головы до ног, она презрительно фыркает.
— Вы, простолюдины, поголовно мелочные, завистливые и лживые существа. Только от вас и можно ожидать такой подлости. Но ты, — Юнона надменно усмехается, — слишком туп для грязных схем. Будь это иначе, то уже давно бы забрался на место потеплее, а не мотался по городу жалким курьером!
Я недоуменно роняю голову набок.
— Занимательная логика. Получается, сама ты, Юнона, не такая?
— Для тебя — госпожа Лаверн, плебей! — задирает носик аристократка. — Я наследница старого и уважаемого рода. Я богата, умна и красива. Мне нет равных и плебейскими замашками, вроде зависти и подлости, я не страдаю!
Снисходительно улыбаясь, я говорю:
— Если вы такая благородная, гордая и исключительная, а я всего лишь нищее и тупое животное, то почему вы, госпожа Лаверн, встаете передо мной на колени и расстегиваете мою ширинку?
Навык "Приказ" активирован!
Время действия: 14:59…14:58…
Глава 8
Поднявшись с кресла, Юнона привычной гордой походкой огибает рабочий стол и встает передо мной на колени. Нежные ручки с дорогим дизайнерским маникюром ложатся на мой пах и аккуратно расстегивают молнию.
Юнона поднимает вопросительный взгляд в духе: "Ну что, доволен?". Затем взгляд падает обратно на руки и мою промежность. Ее глаза испуганно расширяются. До аристократки доходит, что она только что сделала.
Отскочив от меня, как от огня, Юнона прижимается аппетитной попкой к столу.
— Что… почему я это сделала?!
По идее, сейчас психика аристократки должна напрячься. Но Система почему-то молчит.
А если так…
— Сядь на стол и раздвинь ноги.
Выполнив первую часть приказа, Юнона прикусывает нижнюю губу и добела впивается пальцами в столешницу. Она изо всех сил сопротивляется моей силе, и мне даже становится интересно, получится ли у нее.
— Аргх! — с сокрушенным рыком аристократка раздвигает стройные ножки.
Короткая юбка тотчас задирается, и моему вниманию предстают кружевные фиолетовые трусики, просвечивающие сквозь тонкий нейлон колготок.
— Как… что ты делаешь со мной?! — восклицает девушка. — Отвечай! Сейчас же!
Зрачки сужены от страха, пышная грудь, угрожая порвать блузку, часто вздымается, а бедра призывно раздвинуты. Но эта девка все равно строит из себя крутую начальницу!
Я подрываюсь с кресла. Юнона рефлекторно отстраняется, но я притягиваю ее за талию. Меня окутывает сладкий аромат вишни, а моя свободная рука сжимает левую грудь аристократки.
С ее плотно сжатых губ вырывается сдавленный стон:
— Ах-х… остановись… сейчас же!
Еще пару дней назад я бы послушно отступил, повесил голову и продолжил покорно обтекать унижениями от этой стервы.
Но теперь я другой.
Я ничем не хуже остальных мужчин. Я лучше остальных мужчин. Я достоин. И всегда был. Просто, чтобы понять это, мне потребовалось умереть.
— Нет! Не смей! Мгха…
Я стискиваю уже оба нежных полушария. Юнона пытается оттолкнуть меня, но я кусаю девушку за мочку уха.
Издав сдавленный стон, аристократка покорно замирает.
— Ты бесстыжее… ах-х… похотливое… ох-х… животное! — цедит сквозь зубы заалевшая девушка.
— У меня есть и недостатки, — усмехаюсь я и опускаю руку ниже, на женскую промежность.
Разорвав нейлон, я с удивлением обнаруживаю насквозь мокрую ткань трусиков. Юнона тут же снова пытается оттолкнуть меня.
— Убери от меня свои грязные… АХ! М-м-м…
Как только мои пальцы проникают в горячую влажную киску, аристократка наоборот хватается за мои плечи, чтобы удержать равновесие.
Пользуясь близостью, я впиваюсь в сладкие девичьи губы.
— Нет! М-м-м…
Юнона мычит, бьет меня по груди, но стоит моим пальцам начать двигаться внутри нее, как девушка постепенно забывает о всякой борьбе.
— Мгха! Я же сказала тебе… м-м-м… остановиться… ох… животное! — вставляет аристократка во время коротких передышек между поцелуями и стонами.
— Твое тело явно другого мнения, — ухмыляюсь я и резко усиливаю стимуляцию.
— О-о-о… не-е-ет… я сейчас… ах!
Юнона, отклоняясь назад, выгибается дугой и цепенеет. Стенки влагалища вдруг судорожно сокращаются. Делая шаг в сторону, я едва успеваю уклониться от всплеска женских соков.
М-да, после такой благородной леди Дрюкову придется делать в кабинете генеральную уборку.
— Что простолюдинки, что аристократки, — я показываю Юноне блестящие от ее выделений пальцы, — кончаете вы одинаково.