Я довольно ухмыляюсь. Разум говорит ей нет, но ее тело…
Наигравшись с девичьим ротиком, я перехожу к главному десерту. Беру свой кожаный ствол и провожу головкой по влажным половым губам аристократки.
— П-прошу… не надо… — задыхается от возбуждения Алекса. — У меня… есть парень…
— Я не претендую на его место, — усмехаюсь.
Когда взгляд Цензори падает на мой член, ее лицо искажается от испуга.
— П-пожалуйста, не надо! Он не влезет! Ты порвешь меня!
Девушка начинает сопротивляться, отползать к краю дивану. Я подминаю ее под собой, вдыхаю сладкий аромат ежевичных духов и шепчу на ушко:
— Отринь страх, малышка. Я верю: ты справишься!
Головка моего члена последний раз целует половые губы и проникает внутрь тесной, истекающей соками дырочки.
— У-у-у… не-э-эт… мамочки-и-и… — хнычет Алекса.
Я начинаю погружаться глубже. Ее тело напрягается, ноготки кровожадно впиваются в мою спину, а ножки сучат по дивану в тщетной попытке сбежать.
Александра Цензори испытывает боль и удовольствие!
Ментальное равновесие Александры Цензори нарушается!
Шанс становления верующей повышается!
На этот раз работаем без инструкции, но мне она больше и не нужна. Общий принцип я понял еще с Лаверн.
Продвигаясь все глубже, мой член в какой-то момент упирается в матку.
— Нгах! М-м-м… — жалобно стонет Алекса. — П-пожалуйста… помедленнее…
— Я еще даже не начал, сучка.
Отстранившись, беру аристократку за бедра, медленно выхожу и одним толчком врываюсь обратно на всю длину.
— АХ! БОГИ, ПОЩАДИ!
Из глаз Алексы прыскают слезы. Она прикусывает нижнюю губу, впивается ногтями в мои предплечья и задыхается от каждого нового толчка.
— Ох… мгах!.. у-у-у… аха-а-а-а…
Вскоре женские бедра расслабляются. Алекса прикрывает глаза и запрокидывает голову. Стонет и извивается каждый раз, когда мой прибор целует ее матку. Постепенно женское тело привыкает к моему размеру.
Я перехватываю ослабевшие руки аристократки, которые стискивают и подчеркивают большие, подпрыгивающие на каждой фрикции полушария. Загипнотизированный такой картиной, я сам не замечаю, как начинаю ускоряться.
— Ах! Ум… поме… ох!.. длен… мгха!
Меня окончательно достают жалобные просьбы, и я затыкаю разнеженной девчонке рот. Просто накрываю ее губы своими и врываюсь внутрь языком.
— Ом-м… нгха!.. м-м-м…
Цензори пытается сопротивляться, толкает меня в грудь и уклоняется от моего языка. Но ее тело не выдерживает двойного проникновения и вскоре сдается.
Алекса расслабляется и зарывается ладонями в мои волосы. Глаза закатываются от удовольствия, горячий язычок начинает робко отбивать мои атаки. Девичий рот заполняется до краев, и аристократка покорно проглатывает слюну простолюдина.
Вскоре мою квартиру заполняют шлепки бедер, хлюпанье мокрого влагалища и сдавленные женские стоны.
— Мфа! Ох… ха… — Алекса разрывает поцелуй, чтобы отдышаться, и впивается в меня колючим взглядом. — Если мой… мой парень… узнает об этом… он убьет тебя!
— Значит, не рассказывай ему, — усмехаюсь я и снова накрываю губы аристокатки своими.
Цензори издает сдавленный стон, обвивает мой таз ногами и прижимает к своей истекающей соками киске. Все говорит о том, что сама Алекса никогда не расскажет о происходящем своему парню.
— Проклятье! Ты такая узкая! — рычу я, когда стенки влагалища буквально пытаются подоить мой член. — Твой парень тебя вообще трахает? Ответь!
Алекса смущенно отворачивается.
— Д-да…
— Значит, он меньше меня? Ответь.
Девушка заливается румянцем, прикусывает губу, сопротивляется изо всех сил, но в итоге проигрывает моей силе.
— Да! Меньше! Гораздо-а-а…
Женские стоны становятся музыкой для моих ушей.
Я лукаво ухмылюсь.
— Тогда с кем тебе больше нравится секс? С твоим парнем или со мной?
Я специально обхожусь без Приказа. Своего рода лакмусовая бумажка.
Щечки благородной леди вспыхивают алым. Она обвивает мою шею руками и смущенно отворачивается.
— С… с тобой… мне больше нравится с тобой!
Александра Цензори испытывает стыд и возбуждение!
Ментальное равновесие Александры Цензори приближается к критическому!
Шанс становления верующей приближается к максимальному!
Я расплываюсь в довольной улыбке, зарываюсь внутрь хлюпающей киски на всю длину и целую стонущую Алексу.
— Ты просто мед, малышка! Так и кончить не долго…