На лице моей верующей отражается понимание.
— Скажи, что это, Алиса?
Обернувшись к своей матери, девочка хмурится.
— Это неуважение.
Лицо блондинки вытягивается.
— То, что вы спасли нас, еще не значит, что вы имеете право так обращаться с нами! Не смейте настраивать мою дочь против меня! Алиса, подойди ко мне!
Женщина хлопает ладонью, будто отдавая команду какой-то псине. Моя верующая даже не шевелится.
Я подхожу к койке. Мать Алисы испуганно отползает, угрожает, что начнет кричать, но я хватаю ее за ногу и стаскиваю на холодный больничный кафель.
— Ты всего лишь попалась мне под руку, — хватая женщину за загривок, рычу я. — Если бы не твоя дочь, ты так и не выбралась бы из лап тех отморозков. Ты должна благодарить ее, а не меня!
Испуганная женщина бездумно кивает, лишь бы ее отпустили.
Вздохнув, я оставляю горе-мамашу в покое и возвращаюсь на диван.
— Алиса, поведай своей матери, почему я спас тебя.
Девочка опускается на колени рядом со своей матерью и берет ее за руку. Хладнокровность — доминирующая сейчас характеристика моей верующей.
— Я молилась, мама. Молилась Константину, и он пришел!
Теперь растет "воодушевление".
— Доченька, но это же богохульство! Смертные не достойны поклонения! — как по учебнику отвечает женщина.
— Я уже молилась богам, мама. Каждый раз, когда к тебе приходил новый дядя. Каждый раз, когда тебя обижали. Когда обижали меня. Я молилась богам, мама. Но пришел Константин. Это он спас тебя тогда, а не боги!
На глаза Алисы наворачиваются слезы. Воодушевление окончательно побеждает хладнокровность.
— Даже когда… когда нас забрали… — всхлипывает девочка. — …когда я думала, что тебя убьют, мама… даже тогда я молилась… но меня услышали не боги…
Мать Алисы всхлипывает следом. Она качает головой, но слова дочери уже проникают в ее разум. С детства тебя учат быть добрым, воспитанным, помогать другим, подчиняться начальству и молиться богам. Тогда у тебя все будет хорошо.
Но когда сталкиваешься с реальностью, ты вдруг понимаешь, что все, чему тебя учили с малых лет — сплошная ложь.
Моя верующая вытирает слезы и бросает на меня взгляд, полный… не любви, нет.
Уважения и почитания.
— Это Константин услышал и пришел за мной, мама! — улыбается Алиса. — Получается, он даже лучше богов!
Алиса Бессонова достигла 5 уровня веры!
— Ты права, милая… прости меня… прости, что не замечала всего этого! — всхлипывает женщина и прижимает дочь к груди.
Светлана Бессонова испытывает сильную вину и стыд!
Ментальное равновесие Светланы Бессоновой расшатывается!
Шанс становления верующей повышается!
Хоть какая-то хорошая новость. Потому что меня эти сопли начинают утомлять.
— Теперь я понимаю, что не могу ничего вам дать, — подает виноватый голос Светлана. — Но если вдруг вам когда-нибудь что-нибудь понадобится…
Мне нужно только одно: верующие. Так что я обрываю женщину самым одухотворенным голосом, на который способен:
— Ты продала свое тело. Но твою душу еще можно спасти. Только спасение это лежит не во мне, а в твоей дочери!
Губы Светланы дрожат. Она вытирает наворачивающиеся слезы и кланяется, на этот раз как следует.
— Вы правы! Вы во всем правы, господин Домин!
Светлана Бессонова испытывает просветление
Светлана Бессонова обретает веру в своем сердце
Культ: +1 верующий
Занятно. На этот раз обошлось даже без окончательного перелома в ментальном равновесии. Возможно, из-за изначально слабой психики падшей женщины.
Забывая о моем существовании, Светлана порывисто целует и обнимает дочь. Повиснув на плече матери, Алиса улыбается мне и одними губами произносит "спасибо".
Покинув палату теперь уже обеих своих верующих, я уточняю дорогу у медсестры и захожу в уборную.
Сделав дела, я умываюсь холодной водой и пристально разглядываю себя в зеркало.
Выполнены условия для роста уровня дара!
+1 к зарядам навыка "Приказ"
— Я рассчитывал, что мой культ будет состоять из богатых аристократок, которые будут меня содержать. Но выходит ровно наоборот! Просчитался, но где?
Застонав от отчаяния, я умываюсь еще раз и встречаюсь с сообщением от заботливой Системы: