— Ты же… Айден? Да, это точно ты, — тихо сказал Кормак, наконец, сложив всё, что он увидел, ещё и услышав упоминания одного из своих старых учеников. — Я считал, ты мёртв.
— Так многие думали, — кивнул он, спокойно вглядываясь в лицо старшего. — Для меня было крайне удивительно узнать, что уважаемый наставник и непререкаемый авторитет у всех беспризорников Ручьёв, особенно в нашей стае, оказался культистом. Ещё и выяснилось, что нашу стаю вы взяли под своё крыло совсем не просто так…
От Айдена полыхнуло таким убийственным намерением, что сердце старшего пропустило такт, а сам он непроизвольно попытался сделать шаг назад. Красный ранг, опасный красный ранг. Такое не получишь, просто прорвавшись к нужному уровню, занимаясь медитациями и возвышаясь на одной только высшей алхимии. Впрочем, он и сам видел, на что способен парень, на себе это испытал.
— Ладно, — Айден практически мгновенно погасил убийственное намерение, вернув себе спокойствие. — Я бы хотел услышать от вас всё с самого начала. Ваши задачи в посёлке. Что происходило с беспризорниками после того, как вы отправляли их в культ. Что произошло с моей стаей. Где мои друзья?
— Кхм, — старший прочистил горло, хорошо ощущая на себе сфокусированное восприятие.
Несомненно, в этом массиве, в котором он сейчас находился, были скрыты плетения, улавливающие ложь. Да и сам Айден, будучи красным рангом, легко мог различить её сам.
— Ты сильно изменился, мальчик мой… — мягко начал он, но тут же был прерван.
— Прекращай, — оборвал он Кормака. — Говорить по делу. Без размазывания мыслей. Мне не интересно твоё отношение ко всему, что ты делал. Только факты.
«Он не даёт зацепить его эмоциями», — отстранённо подумал старший. — «Неприятно, значит, придётся попробовать петлять. Если получится».
— Я помогал сиротам. Детям, поставленным на грань выживания из-за безответственности местных властей, давал им знания и защищал от подлецов и убийц. Помогал стать сильнее и найти своё будущее.
Презрительный хмык Айдена ясно показал, что в эти слова он не верит, но прерывать не стал, что уже хорошо. Ободрённый этим, Кормак продолжил.
— Дети обречены на то, чтобы стать преступниками, или присоединиться к попрошайкам в качестве низших членов, или даже умереть голодной смертью. Я давал им ещё один путь. Присоединиться к величайшей фракции Внешних земель. Да, мы не добряки, но разве ортодоксальные фракции такие добрые? Им плевать на всех этих детей, если те не демонстрируют очевидного таланта к боевым искусствам.
— А что происходит в культе с теми детьми, кто совершенно не имеет таланта к боевым искусствам? — вдруг спросил Айден, а его глаза изменились, став абсолютно белыми, источающими концепцию льда, и пробирая Кормака до самой души.
«Хвос! Какой неприятный вопрос», — мысленно выругался старший.
Он не считал себя хорошим человеком, как не считал и плохим. Вся его жизнь, помимо служения Небесному демону Тёмной реки, была связана с детьми. Ко всем из них он искренне привязывался и любил, как может любить наставник и учитель своих любимых учеников. Он ненавидел ту часть правил культа, связанную с тем, что каждый его член должен приносить пользу, в том числе даже своей смертью.
Приводя своих подопечных в культ, он давал им величайший шанс стать кем-то действительно значимым, способным управлять своей судьбой и противостоять даже самым опасным невзгодам Внешних и Внутренних земель. Но взамен… взамен они проходили смертельно опасное испытание, и те из них, кто его не провалил, если не умирали, становились живыми печами или материалом для жертвоприношений при создании устойчивых портальных конструкций.
Справедливо ли это? Старший Кормак всегда считал, что нет. Но если не будут умирать они, значит, придётся приносить в жертву других… К тому же, всем беспризорникам предлагался выбор. И практически никто не отказывался от шанса получить силу, кров и еду. Они все хорошо понимали, что провал будет означать для них. Кормак всегда подробно объяснял это. Наименьшее зло, так, кажется, это назвал Небесный демон когда-то.
И тем отвратительнее было то, что произошло со стаей Айдена. Проклятье, как же быть? Отвертеться и сгладить углы может не получиться.
— Я жду ответ, — голос Айдена прервал размышления Кормака.
— Что же… те, кто не способны заниматься боевыми искусствами, приносятся в жертву, либо используются в качестве живых печей, — озвучил он свои мысли. — Но все они знают на что идут, я и другие наставники из других городов предупреждаем подопечных о том, что будет, если они не справятся. И если они хотят продолжать купаться в грязи, то вправе остаться.