Так продолжалось восемь лет, пока Петя не закончил школу. К этому времени двойки доросли до твёрдых четвёрок, так что в училище Петя, поступил.
Манцинелла, всё-таки, разродилась Антоновкой.
После Пети была Люська Звонцова.
Такая же звонкая как и её фамилия. С золотистыми кудрями и небесно-голубыми глазами. Красивая, да и к тому же отличница. Правда после того, как на одной из дискотек Люську изнасиловали, учиться она стала плохо. А кто не станет?
Девчонкой воспользовались трое, а мать Люськи, даже в полицию не написала. Не заступилась.
- Стыдно, - говорит. – А мне дочку ещё замуж отдавать. Кто ж её порченую возьмёт?
После, мать ещё ни раз называла Люську «порченой». В порыве злости, естественно. Так-то она никогда...
В один из таких дней Люська бросилась из окна. Переломалась так, что врачи кости по кусочкам собирали. А Лидия Фёдоровна к ученице в больницу ходила, помогала с уроками. Не хотела, чтобы та, отставала. Так, ведь, и второгодкой стать можно.
Вот они и сдружились.
Мягкий нрав Лидии Фёдоровны обломал колючки и на Люськином сердце. Правда, заняло это гораздо больше времени, чем та ожидала. По совету подруги, Лидия Фёдоровна убедила Люську написать заявление.
- Если не ради себя, то хотя бы ради тех, кому они ещё могут причинить вред. – Заверяла учительница. – Зло должно быть наказано. И не важно, что думают другие. Они в твоей шкуре не были. А те, кто был, тебя поддержат.
Огласку Люськино дело получило на всю Москву. Отчасти потому, что вслед за её заявлением на стол прокурора упало ещё с десяток подобных. Весь город негодовал. И только Люськина мама, не пережив стыда, вернулась на малую родину, оборвав все связи с дочерью.
На снимке в бледно-серой рамке, Люська держала букет невесты, а на другом - пухлощёкого мальчугана.
Костя тоже был хулиганом.
Он подкарауливал одиноких женщин и наставив на них нож, требовал деньги. Так произошло и с Лидией Фёдоровной.
Она задержалась в школе допоздна и домой возвращалась по темноте. Николай Николаевич был в отъезде, так что встретить Лидушку с работы не мог. А Костя встретил.
Он затаился в темноте подъездной арки. Прислонился спиной к холодной кирпичной кладке и ждал. На улице похолодало. Мелкие лужи прихватило льдом. А он стоял в протёртых штанах и тонкой олимпийке. И ветерок лениво качал помпон его шапки-петушка с надписью «Динамо».
Он услышал звук её шагов издалека.
На ней, в тот вечер, были сапоги на не высоком каблуке, выбивавшие размеренное «цок-цок». Когда этот звук сровнялся с Костей, он вынырнул из темноты и низко, на сколько ему позволял ломающейся голос, сказал:
- Гони деньги!
От неожиданности Лидия Фёдоровна подскочила, обронила авоську с продуктами и свою сумку-дипломат. Недолго думая, Костя схватил дипломат и дал дёру.
Следующим вечером он снова оказался в подъездной арке дома, где жила Лидия Фёдоровна, но не для того, чтобы кого-то ограбить.
- Эй! – грубовато окликнул он её.
Лидия Фёдоровна замерла на месте. В её руках была такая же продуктовая авоська, что и вчера.
- Чего тебе? – беззлобно спросила она.
- Хочу отдать Вам Ваш дипломат.
- Вот как. – Удивилась учительница. – Продать не удалось?
- Продать-то я мог. Только не стал. – Честно ответил мальчуган, жутко напомнив ей Петю.
- И почему же? – не отставала Лидия Фёдоровна.
- Тетрадки Ваши нашёл. – Нахмурился Костя. – А у меня принцип: Училок не грабить. У меня мамка училкой была. – Сплюнув на землю признался он.
- А что с мамкой стало? – догадываясь каким будет ответ, спросила Лидия Фёдоровна.
- Померла.
- Ясно. Тогда пойдём.
- Куда это? – напрягся малец.
- Ко мне. – Ласково улыбнулась учительница. - Ужином тебя накормлю.
Еду, Костя, глотал не жуя. В последний раз ему удалось нормально поесть два дня назад. Если бы не дипломат училки, он бы и вчера поел. Но не смог. Рука не поднялась на учительские деньги. Мамка бы не простила.
- И где же ты живёшь? – глядя на то, как он ест, спросила Лидия Фёдоровна.
- Где придётся. – Буркнул с набитым ртом Костя.
- Это как это?
- А вот так. Где ночь застанет там и живу. А днём по улицам шляюсь.
- А отец твой что на это говорит?
- А ничего. Он мамку ещё беременной бросил.
- Значит, ты сам по себе? – уточнила Лидия Фёдоровна.
- Значит, сам по себе. – Согласился, Костя и выпил компот залпом. – Мне пора, тётенька. – Сказал он. – Спасибо за еду и за то, что в полицию не сообщили.
- Ты, ведь, вернул мне мой дипломат и деньги. Так что, я зла не держу.
- Ну, я пошёл. – Схватив со стола шапку-петушок, сообщил Костя.
- А может, останешься? – предложила училка. – У нас здесь и кровать свободная имеется.
- А муж Ваш меня не попрёт?
- Не попрёт. Он у меня добрый. – Заверила Лидия Фёдоровна.
И Костя остался.
Учительский муж и правда оказался добряком. Не стал задавать лишних вопросов. Молча налил ему чая и подложил в тарелку яичницу с колбасой, когда тот, проснувшись, уселся за стол завтракать.
Костя прожил у Тумановых до совершеннолетия, а потом уехал в Чечню. Домой он больше не вернулся.
На фотографии, которую он прислал Лидии Фёдоровне в последнем письме, он позировал с автоматом, закинув его на плечо.