На этот раз поцелуй был другим, не отчаянным и жадным, как в башне, а нежным, полным обещаний. Ашинар обнял меня, притягивая ближе, но без прежней напористости, скорее с трепетом, будто боялся, что я передумаю и оттолкну его.
Когда мы наконец отстранились друг от друга, он прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша. Его горячее влажное дыхание обдавало мои щеки теплом. Мне стало безумно жарко, отчаянно хотелось распахнуть все окна настежь, но еще более отчаянно хотелось повторить поцелуй.
— Ты потрясающе целуешься. — прошептал он.
Я улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя, как тает лёд в душе. Однако в этот момент мой мозг все-таки включался, начав выполнять свою прямую функцию — думать.
— Пока не уверена, что делаю правильно, — призналась я. — И это не значит, что я готова прыгнуть прямо сейчас в твою постель.
— Ну, с этим я бы поспорил, Николь. — его губ коснулась самодовольная ухмылка. — Я дракон, и я чувствую силу твоего возбуждения.
— Какой же ты хам. — фыркнула я, отталкивая его от себя и продолжая толка по направлению к двери. — Доброй ночи. Тебе пора идти.
А потом я нагло вытолкала его за дверь и поплелась принимать контрастный душ.
Глава 16. Не та правда
Душ, впрочем, ничем не помог, я подошла ко входной двери, проведя по ней рукой так, словно бы могла почувствовать, есть ли за ней кто-нибудь, чувствуя, как по телу бегут горячие волны то ли от его прикосновений, то ли от собственной дерзости.
— Доброй ночи, говоришь? — донёсся из-за двери его низкий, бархатный смех, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Ты выставила меня за порог, Николь. Но ты не прогонишь меня из своих мыслей.
Я закусила губу, сдерживая желание распахнуть дверь снова и крикнуть: «Вернись!» — или, наоборот, заколотить кулаками по дереву и заорать: «Уходи и не смей возвращаться!»
Вместо этого я развернулась и побрела к окну. Огни замка мерцали, будто подмигивали. Конечно, за дверью его не было, это только плод моего воображения, которое посмеивалось над самой собой. Это вот до такой степени я на нем свихнулась? Я тяжело вздохнула, отгоняя мысли об Ашинаре, но стоило закрыть глаза, и я снова видела его взгляд, чувствовала тяжесть его рук, слышала этот голос, в котором сплетались приказ и мольба.
— Я дракон, и я чувствую силу твоего возбуждения.
От этих слов меня бросало в дрожь. Он не просто читал меня, он пожирал меня взглядом, каждым словом, каждым движением. И самое страшное в том, что мне это нравилось. Я не могла, а вернее, особо и не пыталась противиться этому притяжению. Моего сопротивления хватило только на некоторое время, и то по большей части только на словах.
Я завернулась в халат, но ткань казалась слишком тонкой, почти прозрачной, будто он мог видеть сквозь неё. В груди колотилось сердце, а в голове крутились вопросы, на которые не было ответов.
— Почему именно я? Почему он вдруг стал так настойчив? — бормотала я, бродя по комнате.
Ашинар не был тираном. Не был чудовищем. Но он и не был добрым спасителем. Он был чем-то посередине, опасным, притягательным, непредсказуемым. И в этом была его сила, его очарование как магом, так и мужчиной.
Я подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. В глазах горел тот самый огонь, который я раньше видела только в его взгляде. Я коснулась щеки, потом провела пальцами по губам и тут же отдернула руку.
— Ты влюбилась, — прошептала я своему отражению. — Влюбилась в дракона, который лгал тебе. Дракона с кучей тайн, темного мага, которого все считают монстром и вместе с которым ты спасаешь Лидорию. Остался еще один обряд. Боже...
И тут дверь распахнулась. Вздрогнув, я резко развернулась, вцепившись пальцами в полы халата и интуитивно отступая на шаг назад.
Ашинар стоял на пороге, и в нём не осталось ни капли той мягкой нежности, что была еще совсем недавно. Его глаза горели, зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели, а по коже пробегали едва заметные золотисто-красные всполохи, будто под кожей шевелилась драконья чешуя и магия одновременно.
— Ты думаешь, я уйду? Когда ты так громко думаешь о своем желании ко мне. — выдохнул он, делая шаг внутрь. — Думаешь, одного поцелуя достаточно, чтобы утолить эту жажду?
Он сделал ещё шаг, и воздух вокруг него будто сгустился, стал тяжёлым, насыщенным магией. В растерянности я сделала еще два шага назад. Он что, читает мои мысли?