— Другой способ? — я горько усмехнулась. — Ашинар искал его столетиями и не нашёл.
— Ашинар искал способ, который сохранил бы его силу, — Рэйн ответил без запинки. — Но есть путь, который не требует ни обряда, ни жертвы. Нужно разрушить связь между замком и его родом. Полностью. Безболезненно. Замок перейдёт на автономное питание, как было в древности, еще до того, как замок перешел во владения его потомков.
— И Ашинар потеряет силу.
— Да, — Рэйн кивнул. — Но останется жив. И Лидория останется жива, не потеряв магию, во всяком случае не всю. И ты останешься жива.
— А Лира?
— Лира получит то, что хочет — замок без Темного мага, потому что магом он уже не будет. Пусть правит, если сможет. Но вряд ли с ним останется хоть кто-то, когда он станет никем.
Я смотрела на него и пыталась понять, говорит ли он правду или плетёт свою паутину, ещё более тонкую, чем паутина Ашинара? Кто из них лжец, а кто спаситель? Или оба лгут, и истина где-то посередине, в серой зоне, где нет ни героев, ни злодеев, есть только люди, которые боятся и делают выбор, основанный на страхе?
— Мне нужно подумать, — прошептала я.
— Недолго, — предупредил Рэйн. — Завтра последняя ночь, когда три луны встанут в линию, и Ашинар поведёт тебя в башню. После этого будет поздно.
Он открыл дверь и выпустил меня в коридор. Я шла обратно, еле передвигая ноги, и каждый шаг отдавался в голове тупым звоном. Замок вокруг меня спал, не зная, что его хранитель, возможно, ведёт его к гибели. Что его страж уже предал. Что чужемирянка, которую он принял как спасительницу, стоит перед выбором, от которого зависит судьба всего мира.
Я дошла до своих покоев, закрыла дверь и прислонилась к ней лбом. Слез не было. Страха не было. Только пустота и один вопрос, который стучал в висках, как набат:
Кому верить?
Ашинару, который лгал, но лгал так, будто от его лжи зависела чья-то жизнь. Или Рэйну, который предал, но предал так, будто от его предательства зависело чужое спасение.
И тут я услышала шаги. Не Рэйна — легче, тише, знакомые до последнего вздоха. Шаги, от которых сердце начинало биться быстрее, а магия внутри просыпалась, тянулась, пела.
Дверь открылась. Ашинар стоял на пороге, и его лицо было бледным, а в глазах полыхал такой яростный огонь, что я невольно отшатнулась.
— Ты была в восточном крыле, — произнёс он. Не спросил — констатировал. Его голос был ровным, но под этим ровным тоном дрожала такая сила, что воздух в комнате стал плотным, тяжёлым, будто наэлектризованным.
— Откуда ты... — начала я.
— Я дракон, — он шагнул внутрь, закрывая дверь. — Я чувствую тебя везде, в каждом уголке замка. Ты думаешь, я не знал, что ты вышла? Ты думаешь, я сплю, когда ты бродишь по моему замку ночью?
Его глаза сузились, зрачки вытянулись, и золотистые всполохи снова побежали по коже.
— Что он сказал тебе, Николь? — его голос упал до шёпота, но от этого стал только опаснее. — Что Рэйн наговорил тебе?
Глава 20. Я перестану быть последним
— Что он сказал тебе, Николь? — повторил Ашинар, и на этот раз в его голосе не было ни просьбы, ни приказа. Только угроза. Не мне — Рэйну. Такая, от которой по спине пробежал холодок, будто кто-то провёл лезвием по коже.
Я смотрела на него и не знала, что ответить. Не потому что боялась, а потому что сама ещё не разобралась, чему верить. Рэйн говорил страшные, логичные вещи, и они засели в голове, как занозы, но стоило мне посмотреть на Ашинара, на его бледное лицо, на дрожащие руки, на эти глаза, в которых плескался нечеловеческий огонь, — и слова Рэйна начинали казаться бредом.
Но молчать было нельзя. Он и так знал, где я была. Дракон, как-никак. Чувствует меня в каждом уголке замка. Как я могла забыть об этом?
— Он сказал мне правду, — произнесла я, и мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — Вернее, ту правду, которую он считает единственной.
Ашинар замер. Его лицо не изменилось, но я видела, как напряглась шея, как дрогнула жилка на виске. Он боялся. Боялся не того, что я узнала, а того, что поверила?
— И какой правде он тебя научил? — его голос стал обманчиво мягким, таким, каким он говорил, когда злился по-настоящему. Не кричал, не рычал, а вот так — тихо, размеренно, от чего становилось только страшнее.
— Что обряд привяжет меня к замку. Что я стану источником. Что магия выжжет меня. И что ты знаешь об этом с самого начала.
Тишина, повисшая после моих слов, была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Ашинар не двигался, не дышал, только зрачки его сузились ещё сильнее, превратившись в тонкие иглы. Золотистые всполохи на коже вспыхнули ярче, и я почувствовала, как магия в комнате заклокотала, будто котёл под давлением.