— Значит, Рэйн неправ, Лидория всё же может погибнуть? — прошептала я.
— Рэйн опасен, — поправил Ашинар. — Потому что он действует из лучших побуждений, а это всегда страшнее, чем когда человек действует из корысти. Он верит в свою правоту так же, как Лира верит в своё право на замок. Убеждённых людей невозможно переубедить, их можно только остановить. И да, Лидория действительно погибнет. Ни Рэйн, ни Лира не знают того, что знаю я.
— Я проведу обряд с тобой еще раз, — сказала я. — Не потому что ты убедил меня. Не потому что Рэйн не убедил. А потому что я чувствую: это правильно. Магия внутри меня говорит, что это правильно. И я научилась доверять ей больше, чем словам.
Его лицо изменилось. Неуловимо, но я видела, как напряжение уходит из плеч, как разглаживается морщина между бровей, как губы чуть приоткрываются, будто он хочет что-то сказать и не может.
— Николь... — начал он.
— Но, — я подняла руку, останавливая его, — больше никаких тайн. Ни одной. Если Рэйн прав хоть в чём-то, если есть хоть один риск, о котором ты умолчал, — скажи сейчас. Потому что завтра я войду в Башню Трёх Лун и отдам тебе всё: свою магию, свою волю, свою жизнь. И я должна знать, что отдаю их тому, кто достоин.
Он смотрел на меня долго, так долго, что я уже решила, что не ответит. Но потом он взял мою руку и поднёс к губам. Его поцелуй был лёгким, едва ощутимым, но от него по всему телу пробежала волна тепла, и магия внутри вздрогнула, как струна, которую тронули пальцем.
— Один риск есть, — произнёс он, не выпуская мою руку. — Лира. Она знает, что обряд завтра. Она не будет ждать. Она попытается помешать, и Рэйн поможет ей. Я не знаю как, но знаю, что она готова на всё. Если она сорвёт обряд в самом начале, когда наши ядра только начнут раскрываться, связь не успеет сформироваться. И тогда всё, о чём предупреждал Рэйн, станет правдой. Магия начнёт рвать нас изнутри. Медленно, жестоко, безжалостно. Но об этом я тоже уже говорил тебе, что обряд нельзя прерывать, это опасно для нашей жизни.
— Значит, нужно сделать так, чтобы она не смогла помешать, — я сжала его руку.
— Я всё устрою. Доверься мне, — сказал он.
Глядя в глаза Ашинара, в лицо этого загадочного, противоречивого, опасного человека, который скрывал за маской тирана уязвимую душу последнего дракона, я понимала, что выбор уже сделан. Не сейчас, не в эту минуту. Он был сделан давно, может, в тот самый момент, когда я впервые посмотрела ему в глаза и не испугалась.
— Я доверяю тебе, — ответила я.
— Тогда завтра ночью, — он склонился и коснулся губами моего лба, и его дыхание было тёплым, обжигающим, живым.
Он ушёл, а я осталась сидеть у камина, чувствуя, как магия внутри меня пульсирует ровно и уверенно, будто сердце, которое наконец нашло свой ритм.
А потом из-за двери донёсся тихий звук. Не шаги, не голос — шорох. Будто кто-то стоял за дверью и слушал. Я замерла. Ашинар ушёл. Кто-то другой стоял по ту сторону. Подойдя к двери, распахнула её — коридор был пуст. Только тени, только тусклый свет магических светильников.
Глава 21. Магическая сущность
Но на полу, у самого порога, лежал клочок бумаги — небрежно скомканный, будто тот, кто его бросил, не хотел, чтобы я нашла, и одновременно хотел именно этого. Я подняла его, развернула и прочитала ровно одно предложение, написанное аккуратным, мелким почерком:
«Он лжёт тебе снова, Николь. Обряд убьет вас обоих. Приходи в подземелье до рассвета, и я докажу это».
Подписи не было. Но я откуда-то точно знала, что это Лира.
Я стояла в коридоре, сжимая клочок бумаги, и чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна сомнений, будто прилив, который никак не отступит. Только что я сказала Ашинару, что доверяю ему. Только что поклялась, что завтра войду в Башню Трёх Лун. И вот — записка. Как будто мир не мог дать мне ни одной минуты покоя.
Я могла разорвать бумажку и лечь спать. Могла позвать Ашинара и показать ему. Могла пойти к Рэйну и потребовать объяснений. Но вместо этого сделала то, чего от меня никто не ожидал, включая меня саму, — пошла в подземелье.
Не потому что поверила Лире. И не потому что не поверила Ашинару. А потому что я устала не понимать, кому из них верить. Устала выбирать между двумя правдами, между двумя лжецами, между двумя версиями судьбы. Мне нужна была не очередная красивая история на свой лад ради своей выгоды, мне нужны были факты. А факты, как я уже успела понять, в этом замке хранились не в покоях и не в разговорах. Они хранились глубоко, в камнях, в кристаллах, в свитках, книгах, в магии, которая помнила всё.