Магия замка взревела. Потоки, что веками питались силой его рода, дрогнули и начали перестраиваться. Я видела это внутренним взором: древний слой, первозданный, поднимался, как грунтовые воды, заполняя русла, что освободила его сила. Замок дышал, перестраивался, обживался в новой реальности.
И в этот момент дверь башни распахнулась, громко грохнув о каменную стену и слегка отскочив обратно.
Лира ворвалась, как буря, с Рэйном за спиной. Но не для того, чтобы помешать. В руках она держала кристалл, мерцающий голубым и зеленым светом — цветом первозданной магии.
— Я пришла помочь, — выдохнула она, и в её голосе не было ни холода, ни яда. Только решимость. — Замку нужен мост между старым источником и новым. Я могу стать им. Мой род связан с Северным пределом, а там сохранились древние линии первозданной магии. Я проведу её через себя.
— Лира... — Ашинар, бледный, обессиленный, с широко распахнутыми глазами, смотрел на неё с изумлением.
— Не для тебя, — она покачала головой. — Для Лидории. И для неё, — она кивнула на меня. — Она была готова пожертвовать тобой ради мира. Я не могу сделать меньше.
Рэйн стоял за её спиной, и я увидела на его лице то, чего не видела никогда: раскаяние. Не показное, не придуманное, но настоящее, от которого у человека скручивает все внутренности. Я всхлипнула, давясь собственными слезами.
— Я не знал, — произнёс он глухо. — Я думал, что он использует тебя. Я не знал о первозданной магии. Не знал, что обряд может быть другим.
— Теперь знаешь, — хрипло ответила я. — Помоги Лире. Поддержи её, пока она проводит магию через себя.
Рэйн кивнул и встал за спиной Лиры, положив руки ей на плечи. Лира замкнула круг, и магия принесенного ею кристалла, холодная и резкая, влилась в поток первозданной силы, став мостом между замком и землёй Лидории.
Это было прекрасно. Четыре человека в круге из семи кристаллов, под светом трёх лун, сплетали магию свою и древних артефактов, которой Лидория не знала. Не драконья, не человеческая — общая. Равная. Первозданная.
Замок содрогнулся. Не от боли, а от перерождения. Стены засияли не зеленым, не золотым, а чистым, ровным светом, будто сами камни вспомнили, кем были до того, как первый дракон дал им свою кровь. Потоки магии, что веками текли по одним и тем же руслам, переплелись заново, создавая узор, в котором драконья нить не исчезла, а стала частью большего рисунка. Нить памяти. Нить прошлого, не убитого, а принятого.
Ашинар упал на колени. Я опустилась рядом, обхватив его лицо руками. Он был тёплым, но не горячим и в сознании. Его глаза, тёмные, бездонные, без золотых крапинок и звериных зрачков, смотрели на меня с такой благодарностью, что я не выдержала и поцеловала его. Не жадно, не отчаянно — нежно, как целуют того, кто вернулся с войны.
— Ты безумная, — прошептал он мне в губы. — Ты могла убить нас обоих.
— Но не убила, — я улыбнулась сквозь слёзы. — Мы живы. Лидория жива. Всё живо.
Он рассмеялся, и в этом смехе было что-то новое. Не тёмная мощь, не магическая сила. Просто радость. Такая искренняя, простая и чистая.
Когда три луны начали опускаться за горизонт, мы спустились из башни. Замок встретил нас обновлённым сиянием. Стены мерцали ровным, спокойным светом, будто дышали. Жители, разбуженные гулом магии, выходили в коридоры, удивлённые и настороженные, но не испуганные.
Лира стояла у выхода из башни, скрестив руки на груди. Её лицо было бледным, измученным не меньше, чем Ашинара, но спокойным.
— Я выполнила свою часть, — сказала она. — Замок больше не нуждается в силе Ашинара. Северный предел продолжит союз, но на других условиях. Равных.
— Ты могла отказаться, — произнёс Ашинар. — Никто не заставлял тебя.
— Я делала это не для тебя, — ответила она. И в её голосе не было горечи. Только усталость и тихое достоинство. — Но если тебе от этого легче — считай, что для Лидории. Сказала же.
Она резко развернулась и ушла, не сказав больше ни слова. Рэйн проводил её взглядом, потом повернулся к нам.
— Я повинюсь перед тобой, Ашинар, — произнёс он, и каждое слово стоило ему усилия. — Я предал тебя, думая, что спасаю. Я был неправ.
— Ты был верен тому, во что верил, — Ашинар ответил тихо. — Это не предательство. Это ошибка. Я тоже их совершал. Слишком часто.
Рэйн хмыкнул, поджал тонкие губы, кивнул и, не говоря больше ни слова, ушёл в темноту коридора вслед за Лирой.
Мы остались вдвоём посреди залитого рассветным светом коридора. Ашинар стоял, опираясь рукой о стену, и выглядел так, будто пробежал марафон. Без своей силы, без магии, поддерживавшей его веками, он стал просто мужчиной. Усталым, уязвимым, смертным.