— Княжна, Вы не поверите! – она очень тихо пробралась в комнату, прежде на пороге обернувшись, будто за ней следили, и, плотно закрыв за собой дверь и пробежав на цыпочках, опустилась на край постели рядом с сонной Эстель.
— Что случилось, Сэмми? – та устало зевнула и, потянувшись, заинтересованно (впервые за пару недель) подалась ближе к прибежавшей камеристке. – Какие-то новости?
— Я принесла Вам письмо от князя! – увидев, как стремительно от этих слов начала расцветать Эстель, Сэм и сама невольно заулыбалась. Когда княжна, впервые за день поднявшись на перине, с лёгким чувством неверия и интереса взглянула на служанку, та вскрыла конверт ножом и шёпотом продолжила. – Простите, я без спроса украла его из той кучи писем, что принёс сегодня почтальон, чтобы Ваши родители не увидели и ничего не сделали с этим посланием – они ведь могут. Поэтому настолько быстро, насколько смогла, принесла Вам его лично. Надеюсь, теперь Вам станет лучше.
Тем временем, брюнетка с вновь возникшим трепетом аккуратно достала из протянутого ей конверта сложенный пополам лист, раскрыла его, и её взору открылись строки, написанные изысканным почерком:
«Дорогая Эстель, честно сказать, я очень обеспокоен тем, что в последнее время слышу о Вашем самочувствии, и посему приглашаю Вас к себе, а после – на приём, чтобы провести немного времени вне приевшихся нам стен. Возможно, это будет немного самонадеянно, но, думаю, у меня получится помочь Вам избавиться от хандры. Обо всех подробностях, к сожалению, рассказать не могу – всё узнаете, как появитесь в моём дворце. Буду с надеждой ожидать Вашего появления... или, всё же, твоего? Напоследок возьму на себя смелость предложить перейти на «ты» - ввиду наших последних бесед в саду, обычно влекущих за собой дружбу.
Князь Феликс Юсупов».
Княжна несколько раз перечитала письмо, едва слышно проговаривая послание – теперь это случилось от волнения, учащённого сердцебиения, нехватки воздуха. В душе весьма некстати начали бороться две крайности – одна уже срывалась с постели, приводила себя в порядок и сломя голову бежала к приготовленной карете, а другая придерживала бойкую барышню, сея сомнения и одновременно придумывая великое множество глупого и наивного, о чём обычно никогда и не думала.
Стоит ехать или же нет? Что её ждёт во дворце, что за «подробности», о коих нельзя упомянуть в письме? Глубоко вздохнув, брюнетка задумчиво потёрла край гладкой бумаги и отложила приглашение на кровать, после чего посмотрела на Саманту. К тому моменту она уже стояла в стороне, не отвлекая свою госпожу от терзаний, однако на губах её застыл немой вопрос.
— Я не знаю... а нужно ли? – Витковская не знала, почему произнесла вслух именно это, хотя знала, что точно поедет, посему и улыбку скрыть не смогла – та проявилась сама собой. Уловив наконец долгожданную оживлённость на лице, служанка молча подошла и с заговорческой улыбкой распахнула дверцы шкафа.
— По такому случаю желаете одеться нарядно или попроще? – уточнила лукаво, посмотрев через плечо на Эстель. Она, поднявшись. подлетела к гардеробу, оглядела имеющиеся наряды лично и поняла, что глаза попросту разбегаются от изобилия вариантов. Зато в них таки вспыхнула изумрудная искорка жизни.
***
Едва князь успел подписаться под своим посланием и скрепить конверт сургучной печатью, как тут же в его голове созрел самый удивительный на его памяти и даже грандиозный замысел. Сначала он всучил одному слуге, вовремя оказавшемуся за дверями кабинета, письмо с просьбой как можно скорее передать его почтальону, затем, наскоро обновив свой внешний вид, спустился вниз, к портнихе с весьма странной для той просьбой:
— Анна, душа моя, нужно очень срочно перешить мой костюм примерно на размер меньше. Ну, скажем, вот этот, – залетев в мастерскую, Феликс лихорадочно осмотрел множественные висящие на вешалках наряды и, сорвав один из классических, состоящий из чёрных брюк, пиджака и белой рубашки, всучил прямо в руки мастерице. – Я тебе скажу, как, и чтобы он был готов, как я вернусь. Мне нужно ненадолго уехать. Но совсем ненадолго!
Пока он подробно описывал возникший в голове образ княжны, её фигуру практически до сантиметров, женщина с удивлением, однако спешно и также заинтересованно записала мерки и тотчас приступила к работе. Сам же Юсупов, успешно разобравшись с одним из основных пунктов плана, бегом вырвался из дворца к заранее приготовленной повозке – ему ещё нужно обзавестись мужскими туфлями по размеру обувки покойной матушки если не для полного, то для основного задуманного им образа.