По правде сказать, Феликс до сих пор не до конца верил в то, что она согласилась, даже когда они величественно по-княжески вошли в тихую комнату, полную различных нарядов, аксессуаров и прочих принадлежностей к ним. Одно её согласие полностью перевернуло его понятия и представления, оттого, похоже, и скромничать в выражениях перестал: отняв женскую ручку от локтя, встал прямо перед юной особой и, аккуратно взяв за плечи, выдал:
— А теперь раздевайся.
— Что? – она, слегка прищурившись, поначалу подумала, что ей послышалось, но спустя пару секунд, проведённых под заинтересованным взглядом ожидающего князя, поняла, что нет – ей действительно придётся с этим смириться. – Вот так сразу?
— Конечно, – в подтверждение кивнул головой. – Нам же нужно переодеть тебя в мужчину, правда?
Тогда и сам Юсупов пребывал в некоем трепете, особенно, когда процесс облачения княжны в мужской костюм пошёл полным ходом. На мгновения он скрылся за шторами, где покоились разномастные одежды, оставив девушку опешившей от такого начала перевоплощений, а вышел с гордо поднятой головой, держа в руке вешалку с готовым подшитым и отглаженным костюмом.
«Я должна это сделать», – успокаивающе заговорил её внутренний голос, и княжне, в зелёных глазах коей ещё плескался лёгкий страх, ничего не оставалось, кроме как переступить через свой стыд и сделать то, что он просит. Поёжившись, она ступила ближе, взяла из рук хитрого лиса вешалку и, прошмыгнув за плотную ткань, не преминула саркастично добавить. – Теперь не смей сюда войти!
— Конечно, только если понадобится. Или же сама попросишь, – она услышала лукавый смешок стоящего по ту сторону молодого мужчины и, кажется, буквально видела, как он, будучи к ней спиной со сложенными на груди руками, хитро улыбается уголком губ. Тогда её бросило в жар, и она, сжав кулаки, беззвучно «прокричала» сквозь стиснутые зубы с соответствующей гримасой наигранного разочарования. «Что с тобой стало, Эстель?»
И действительно, она ведь такой никогда не была (или же не успела такой побыть?). Если бы юной Витковской буквально с месяц назад сказали, что вот так почти легко сможет хотя бы согласиться на подобное, то, как минимум, удивилась. Но нет, она, перебарывая смущение, будучи одной за тканевой перегородкой, освободилась от платья, которое так долго выбирала вместе с Самантой, и впервые надела мужские брюки, перешитые удивительно точно по её фигуре. «Странно, так удобно... я ненормальная...?» - пронеслось тогда в её голове, однако самое неловкое ещё ждало впереди, когда пришло время освободиться не только от платья, но также и от корсета. Смешно, но именно тогда девушке, всё-таки, пришлось позвать на помощь новоиспечённого друга – будто в воду глядел, не иначе.
— Боже, на что я подписалась... – она поздно поняла, что сказала это вслух, однако сама щекотливая ситуация, в коей находилась, подстёгивала утопать в общем волнении. Разве можно вообще думать, а тем более контролировать, что может слететь с губ, когда стоишь перед мужчиной в одних лишь брюках от его же костюма, а тот, в свою очередь, стоя за твоей спиной, весьма ловко утягивает тебе грудь бинтами, чтобы тебя не разоблачили?
— Эстель, не жужжи! – Феликс раздражённо буркнул, и та, высоко крепя волосы всевозможными шпильками, в следующий миг почувствовала, как грудь сильнее сдавило. Не сдержавшись, француженка ойкнула от боли – возглас заставил мужчину забеспокоиться и немного ослабить бинт. – Главное, знай, – продолжил приговаривать на полтона тише, медленно обходя хрупкую княжну, – что я уверен в успехе этой авантюры. Просто доверься мне – я знаю, что делаю.
— Вот теперь мне стало страшно... но, знаешь, по-прежнему, интересно, – она, смирившись и закрепив последнюю заколку, легко усмехнулась и, глубоко вздохнув с прикрытыми от близкого присутствия князя глазами, безоговорочно доверилась ему. Ощущение чужого дыхания на обнажённой коже невольно заставляло её млеть на месте, но вида не подавать.
Открытая шея и узкие плечи, немного выпирающие лопатки, а позже и ключицы были соблазнительно открыты его цепкому взору. Юсупов аккуратно мотал на её груди бинт и, самую малость пользуясь нынешним положением, нагло рассматривал полунагую княжну со всех сторон так близко, что невольно похолодели пальцы, если у существа, ему подобного, такое вообще возможно. Дабы не выдать себя, он, насколько мог, быстро домотал и закрепил несчастный кусок узкой ткани, также помог девушке надеть рубашку. Затем они поменялись местами, теперь была его очередь заняться собственным образом.