— Что? Но в моей голове это был наполовину комплимент! – он буквально захлебнулся от удивления. – Мне вот, например, было бы приятно услышать, что из меня получается красивая женщина.
— А я тебе этого никогда и не скажу – не дождёшься!
Они сцепились взглядами, просверливая друг друга буквально насквозь и, словно зеркально, уперев руки в бока. Надолго не выдержав такой перепалки между собой, молодые люди тут же прыснули от смеха, зацепились, как и прежде, локтями и медленно, прогулочным шагом (а может, и от натёртых с непривычки мозолей) потопали обратно в свете множественных уличных фонарей.
— Что ты делаешь? – случайно опустив взгляд, она увидела, как князь устало снял женскую обувь и, став босиком на мощёную дорогу, потянул партнёршу за собой.
— Снимаю туфли, – ощутив ногами землю, Феликс облегчённо выдохнул и после, усмехнувшись, добавил. – Надо же, какое адское изобретение. Понять не могу, как вы, барышни, так долго ходите на каблуках?
— А если поранишься? – Эстель пропустила шутку мимо ушей и всерьёз заволновалась, всё также держа мужчину за локоть. – На дороге может быть что угодно.
— Не переживай, мне это не грозит, я буду осторожен, – он, глянув свысока своего роста на княжну, расплылся ей в сладкой улыбке. – Зато мы гораздо быстрее доберёмся домой.
И так они и продолжили свой путь в Юсуповский дворец – он размахивал парой лодочек, а она – снятым с головы цилиндром – легко и непринуждённо, как будто знакомы уже очень давно и вот встретились после долгой разлуки. Что и говорить, их день и вечер удались!
IV part I
После «приёма с переодеваниями» в юную княжну снова вернулась полноценная жизнь. Изумрудные очи по новой заблестели интересом, апатия и вовсе сошла на нет и ни разу после не подступала. Необычный вечер в образе француза Элиота взыграл в голове девушки новыми красками и после того, как успешно состоялся. Она даже как-то без ведома отца вновь примерила на себя костюм, покрутилась у зеркала, изображая пальцем усы. По-детски, с таким любопытством. Впрочем, быть девушкой ей всё ещё нравилось гораздо больше. «А это всё так, забавы ради, средство от грусти».
Их с Юсуповым встречи стали заметно чаще, а однообразные и весьма нудные светские рауты – гораздо интереснее. В один из таких Эстель будто невзначай сослалась на скуку, и Феликс, встрепенувшись от одного только слова и более немедля ни секунды, предложил одну из своих незамысловатых авантюр. На заднем дворе располагался фонтан, на бортах которого отлично расположилась парочка «хулиганов». Князь, освободившись от фрака, запевал одну из тех цыганских песен, какую пел с друзьями несколько лет назад. Княжна с удовольствием подхватывала настрой и со смехом, аутентично пританцовывая, размахивала пышной юбкой, как самая настоящая цыганка. Вернулись они тогда в залу немного растрёпанные от танцев и пения, за что получили крайне неодобрительные взгляды со стороны гостей. А может, просто завистливые, потому что не могли себе позволить подобные развлечения в открытую, как эти двое?
Эстель с ним стала настолько весела и легка на подъём, что однажды отыскала во дворце рояль и в порыве приподнятого настроения стала музицировать танцующим. «Надо же, я ещё помню, как это делается!» – француженка искренне радовалась, как пальцы легко скользили по клавишам, а значит, долгие годы обучения, как выяснилось, ничуть не забылись и, главное, не прошли даром.
— Ты прелестно играешь, — говорил ей занявший один из диванчиков в зале Юсупов, вместе с тем привычно наблюдая за прибывшей к нему знатью. Княжна же, теперь по собственному желанию босая, а не от борьбы с прихотями матушки, незримо для других побалтывала ногами под юбкой платья.
— Брось, я ведь всего лишь любитель, – отвечала она, однако хвалу, конечно, слышать ей было как никогда приятно, посему тотчас расплывалась в сладкой улыбке при взоре на титулованного собеседника.
Неделя летела за неделей абсолютно незаметно, однако за это время Эстель не раз и не два невольно ловила себя на мысли, что пребывание в Петербурге ей начинает нравиться всё больше, причём, гораздо больше, нежели в практически родном Лионе. «Интересно, почему бы это, да?» – внутренний голос, конечно, умело смущал обладательницу оного и, что уж говорить, старательно подталкивал к осознанию столь простого ответа на сей вопрос.