***
Нынешний августовский приём у Юсупова начинался с того, что старшие Витковские, сославшись на рабочие дела, решительно заявили на нём не присутствовать. На самом деле, на подобное решение больше повлияла зарождающаяся неприязнь родителей: князь казался им «себе на уме», ещё и не в самом лучшем смысле сих слов. По итогу Эстель, что было ей только на руку, отправилась одна, предварительно выбрав одно из своих лучших платьев. Пышная юбка с кринолином, кружевами в чёрно-серебристом цвете, в тон серебру на шее и в мочках ушей. Волосы закреплены заколкой полумесяцем, пока несколько длинных прядок выбивались из общей высокой причёски и спадали на плечи.
«Хорошо, что матушка не увидит, в чём я отправилась на бал», – с усмешкой на устах, стоя напротив зеркала, осмотрела себя ещё раз, поправила на груди корсет и, спустившись вниз и облачившись в лёгкую чёрную накидку, закреплённую у шеи фамильной брошью, поспешила к загодя приготовленной повозке.
Дворец, как всегда пышущий роскошью и помпезностью, стал ей совсем как родной, даже на порог ступать стало не так волнительно и скованно, словно действительно вернулась домой после долгого отсутствия. Особенно когда, едва появившись здесь, встретила уже знакомого дворецкого:
— Добро пожаловать, княжна, Вас уже ждут, — он с улыбкой поклонился и учтиво подал согнутую в локте руку, на которую девушка аккуратно повесила тотчас снятый плащ, не без такой же приветственной улыбки и лёгкого реверанса приятному мужчине.
Слуга откланялся, а сама француженка, оставшись одна в великом множестве чужих людей, стала искать глазами того, кто бы мог её ждать в этом имении, в приятном предвкушении скорой встречи. Однако толком оглядеться и не успела вовсе – в один миг в поле её зрения появился Он. В широком плотном кимоно чёрного цвета с бордовым широким поясом, тёмных прямых брюках и туфлях им в тон, немного зачёсанными назад волосами, с неизменным хитрым прищуром, несколько выделенным косметикой, рука его с парой-тройкой колец на длинных пальцах держала у губ приевшийся бокал шампанского. Она, замерев на месте, с изумлением оглядела его образ целиком и, кажется, на несколько секунд забыла, как дышать. Среди сплошь одинаковых и однотипных фраков этот человек, как тому и полагалось, был сродни оазису в пустыне. Феликс, в свою очередь, тоже незаметно осматривался в поисках той самой, попутно вполуха слушая своего собеседника, а когда лисьи глаза наконец увидели вдалеке прибывшую княжну, он тотчас «избавился» от мешающего гостя парой вежливых фраз. Теперь, в одиночестве и очарованный образом прекрасной особы, более раскованным и откровенным всех прежних, непринуждённо послал ей воздушный поцелуй с полуулыбкой на устах.
Его жест приятно смутил Эстель, пуская под её кожей волну жара, но, увы, в следующий момент она, случайно повернув голову, заметила очередной ужас из прошлой жизни, и огонь счастья в ней стал затухать, точно его залили водой или же сдуло ветром. В другой стороне, буквально на том же расстоянии, что находился Юсупов, брюнетка с горечью увидела кучерявого светловолосого, немногим старше её самой и на вид слишком миловидного кавалера. То был будущий «жених», коего ей любезно выбрали любимые родители, когда были во Франции, считая, что дочурка не в состоянии сама устроить свою личную жизнь в двадцать один год. Тем временем, тот уверенным шагом намеревался подойти к Витковской, его карие глаза при виде неё как никогда заблестели, вот только она сама хотела этой встречи в последнюю очередь и, молниеносно придумав в голове план, поспешила спрятаться в самом надёжном месте из всех возможных. Придерживая кринолин платья, легко минула толпу в нужном направлении и, на удивление для себя, почти нагло обвила экстравагантного Феликса, таясь между больших рукавов его одеяния, точно под крыльями, в поисках защиты.
— О, Эстель... — он, почувствовав, как женские руки сомкнулись вокруг его талии, совсем ненадолго опешил с соответствующим выражением на лице, однако не преминул скрыть её, такую маленькую и хрупкую, в объятиях ото всех.
— Помоги мне, — прошептала она подрагивающим голоском, глядя на него умоляющими изумрудами, и сразу развеяла все возникшие вопросы, – умоляю тебя.