Смех её, кажется, звенел во всём дворце. Великолепно. Разрумяненная шампанским, Витковская была до дрожи очаровательна, а Юсупов слишком пьян, чтобы с нею мыслить здраво. Сидя на небольшом диванчике в зале, Феликс в какой-то момент уткнулся носом ей в оголённое плечо, а затем, подтянувшись ближе, неспешно накрыл её губы своими. От неожиданности Эстель замерла, но ненадолго – что-то внутри неё щёлкнуло, она без церемоний взяла его за ворот кимоно и потянула на себя. По спине княжны тогда прошёлся такой приятный жар, а вскоре и по всему телу.
— Вот ты и попалась, – усмехнувшись, осторожно убрал пару смольных прядей от её лица. – Не поверишь, не могу больше видеть тебя с кем-то другим.
— Тогда это ты попался, раз я вызываю в тебе такие чувства, – утянула его в новый поцелуй, смеясь и кусая губы до красна. И ей абсолютно не важно, насколько всё быстро и, возможно, опрометчиво. Весь ум занят им одним, сейчас он даже в её руках, и нет больше вокруг ничего.
Феликс будто прочитал её мысль, что было наверняка так, поднялся и за руку потянул княжну в сторону лестницы. По пути они останавливались для коротких нетерпеливых поцелуев и на ступеньках, и в коридоре, целуя друг друга туда, куда попадали – в губы, щёки, плечи или шею, не важно, при этом пьяно смеясь в тишине. А вот и показалась заветная дверь в княжескую спальню. Юсупов открыл её, однако не удосужился закрыть ту за ними на замок. «Ну и пусть», – коротко мелькнуло в вихрастой голове, пока он не смел оторваться от возлюбленной. В спальне царила полутьма, оттеняемая тёплым светом от свечей на туалетном столике, заблаговременно зажжённых служанками.
Шумный девичий стон от горячих губ на шее и открытой груди затуманил всё здравое мужское сознание. Эстель, опьянённая этими прикосновениями, довольно резво взялась за пояс кимоно, уверенно намереваясь снять его, однако быстро поняла, что тот не поддаётся с первой попытки. Впрочем, и Юсупов, нервно кусая губы, с трудом пытался развязать шнурок у платья на спине отвернувшейся от него француженки – тот капризно не хотел поддаваться, что начинало с полпинка раздражать.
— В следующий раз надень чего попроще, без всяких этих шнурков, – нетерпеливо прошептал он, весьма увлечённый, чтобы наконец-то снять с неё проклятое платье. И, кажется, хвала небесам, у него начало получаться, даже в темноте.
— Советую и тебе сделать то же самое, а то слишком разоделся, – шумно дыша, саркастично ответила брюнетка, а уже через пару-тройку мгновений почувствовала, как платье с неё падает на пол. Не оставляя надежд, девушка, развернувшись, вновь взялась за пояс, который, аллилуйя, наконец поддался и также пал рядом. Не теряя ни секунды, им двоим отпущенной, Эстель легко стянула с князя кимоно и оставила того в чёрной атласной рубашке.
Глядя ей в глаза, Феликс уловил в них игривый блеск, без лишних слов подхватил княжну на руки и мягко опустил на постель. «Очень вовремя», – успела подумать донельзя разгорячённая княжна, ибо чувствовала, как её ноги, став более мягкими, подкашивались под действиями чувственного кавалера. Ощущение чужой возбуждённой, бегущей по венам крови будила внутри него чувство голода, но он вовремя одёрнул себя от совершения опрометчивого поступка, не входящего в нынешние планы.
Она была чистой воды наркотик, разве что гораздо сильнее вездесущего кокаина. Лёжа на мягкой перине, Эстель ощутила невесомое касание губ у шеи, как ей показалось, немного растерянное, потому руки сами потянулись к оставшейся на князе рубашке, а тонкие пальцы старались быстрее расстегнуть многочисленные пуговицы. Неважно, где окажется эта одежда позже, сейчас её хотелось убрать с глаз долой.
Под алкоголем все чувства обострялись в разы сильнее, определённо. Княжна, морально избавившись от вечно сковывающего её ощущения стыда, сделала над собой усилие и весьма ловко уселась на мужчину сверху, чем в один миг ввела его в исступленный восторг. «Вот так сразу?» – с этой мыслью в голове теперь лежащего под нею вампира его прохладная рука скользнула вдоль её позвоночника, описала круг и вернулась к девичьим бёдрам. Усевшись сам, он крепко обвил талию девушки и в полуоткрытые от стонов губы (почти) неосознанно прошептал: