— Моя маленькая госпожа... – его шёпот перешёл в томный вздох от переполняющих чувств. Его. Да, она теперь точно его, и не просто на словах. Он позволит ей взять всё в свои руки, как умеет, как она захочет. Он лишь направит её в нужном им двоим течении.
Нетерпеливые руки тянутся ниже, а в голосе замирает предвкушающий сладостный стон, готовый вот-вот сорваться. Смольные едва кучерявые волосы красиво рассыпались по хрупким плечам, когда Юсупов одним движением снял с них заколку.
— Mon Cher, comment bien!* – французский сорвался с уст Эстель на автоматизме, стоило только возлюбленному начать двигаться. Кусая нижнюю губу практически до крови и часто дыша, она прижалась лбом к мужскому плечу, а её руки неторопливо сжались на его шее, отчего дыхание князя стало прерывистым. Она сжимала не так сильно, учитывая, что была человеком, но доставляла этим только колоссальное удовольствие. От возбуждения всё внутри тянулось к ней. Во всех смыслах. Некогда просторная комната быстро стала душной и жаркой от их любви.
Не в состоянии себя сдерживать, Феликс в одно мгновение поменялся с ней местами. Оказавшись сверху, нежно поцеловал юную мадемуазель в губы и, взявшись обеими руками за её шею, совсем не больно надавил. Пальцы чересчур обожгло колье из чистого серебра, но было не до этого. «Плевать!» Это всё придёт потом, в конце концов, всё заживёт само, пусть не быстро, но сейчас было не важно. Важна лишь она, его княжна, впервые получающая такое многогранное, ранее неизведанное удовольствие.
Вскоре излюбленная помада была смазана с губ окончательно, простыня до безобразия смята. Витковская, обвивая князя стройными ногами, нещадно царапала ногтями ему спину и руки, когда тот припадал к ней слишком близко. Юсупов же, двигаясь на полном автоматизме, уже не различал, где были его стоны, а где её, всё смешалось в один единый голос.
Он склонился над прекрасной особой, прерывисто дыша вместе с нею в унисон, невесомо коснулся лба поцелуем, после чего, спустившись, впился в её приоткрытые губы. Эстель самозабвенно прикрыла глаза, вплетая тонкие пальцы в рыжие волосы и пытаясь хоть на секунду прийти в себя оттого, что с ними двумя происходило. Все попытки тщетны. Возможно, ей послышалось от переизбытка испытанного фонтана чувств, а может, он действительно рычал ей куда-то в шею, сжав челюсть до боли в зубах, пока брюнетка блаженно откинула голову на подушки, не в силах более разомкнуть веки. Казалось, что это длилось вечность, сладкую и томную, однако развязка слишком быстро их настигла. На деле, им бы не хватило и целой вечности друг другом насытиться.
___________________________________
* Мой дорогой, как же хорошо! (фр.)
IV part II
Утро следующего дня начиналось совсем не так, как обычно: впервые Эстель ночевала не дома, и её не будила ранняя пташка Саманта. Княжна нехотя открыла глаза в новой обстановке, и вместе с нею, к сожалению, проснулась и притупленная прежним сном боль. Жутко ныло буквально всё тело, особенно руки, плечи и бока в районе талии. Вдобавок, еле-еле поднявшись и взяв с прикроватной тумбочки небольшое зеркало, широко распахнутыми от шока очами обнаружила небольшие укусы и бордовые пятна, а ключицы и шея, по-прежнему торжественно украшенная серебряным колье, чересчур ими пестрели. На бледной коже сия «красота» сильно бросалась в глаза, и девушка смущённо приложила ладонь ко лбу, когда слух уловил фантомные отголоски прошлой ночи. Казалось, будто его руки всё ещё на ней и сжимали так сильно, что оставались те самые следы.
Сначала отложив зеркало в сторону, затем свесив ноги вниз, девушка медленно уселась на краю постели, при этом стараясь не прилагать никаких усилий, чтобы её вновь не пронзило судорогой. Совершенно обнажённая, облизывая пересохшие губы, она занятая своими мыслями и вовсе не услышала, как на пороге спальни возник Феликс. Тот бодрствовал уже давно и подсознательно готовился к этому моменту, потому добрую часть утра провёл в гардеробной с мыслью о нахождении подходящего одеяния для княжны. И вот, остановившись в дверях с висящим на руке светло-кремовым халатом, он невольно засмотрелся открывшейся ему картиной: хрупкими женскими плечами и обнажённой спиной, а после, незаметно пройдя вглубь комнаты, медленно скользнул взглядом по очертаниям небольшой груди и бросающимся в глаза отметинам, оставленным им же прошлой ночью. Кажется, там, где должно было биться сердце, раскалённой иглой кольнула вина.
Витковская заметила его, лишь когда сбоку стал проявляться высокий силуэт, и тут же, словно ударило током, буквально сжавшись от тревоги, поспешила закрыться обеими руками. Князь подошёл ближе, пока Эстель безуспешно пыталась скрыть от него не только грудь, но и, что странно, предплечье.