«Что это?.. это точно не от меня», - Юсупов слегка нахмурился, приметив сквозь девичьи пальчики небольшой, но весьма заметный шрам. Ночью, ещё и в полутьме, он ничего не видел, да и, скорее всего, не вспомнил бы, а, впрочем, теперь не мог более её смущать своим пристальным вниманием. Подойдя совсем близко, он заботливо накинул халат на плечи девушки и, всё же, отвернулся, чтобы не смущать её ещё больше. Но эта отметина так просто не смогла его отпустить.
Едва Эстель успела просунуть руки в рукава и слабо завязать на талии пояс, как рядом с нею на постель опустился и Феликс. Она, приоткрыв уста от лёгкого недоумения, следила, как тот, вопреки собственным мыслям, осторожно стянул с её плеч шёлковую ткань, после чего, слегка наклонившись, невесомо коснулся губами того самого шрама, коего княжна стеснялась в себе больше всего.
— Нет, не делай этого... и не смотри на меня... прошу, - она, ощущая не только зарождающуюся панику, но вместе с тем головную боль и сухость от перебора алкоголем, попыталась одной рукой оттолкнуть его от себя, другой придерживая на груди спущенный халат, отвязаться от мужчины, но это было сделано настолько без сил, что он довольно легко смог обойти эти преграды, и вот она вновь в его руках: те, обнимая, сомкнулись на её животе, на обнажённом плече вспыхнул новый поцелуй, а около уха послышался шёпот:
— Почему же? – спросил без всякого лукавства, ему прежде присущего. – Ты такая красивая, тебя ничто не может испортить.
«Красивая...» - с кем-то другим она могла бы подумать, что это чистой воды издёвка. Она измотана, и это видно внешне, длинные волосы хоть и убраны на одну сторону, но взлохмачены и спутаны, в конце концов, она искусана, и на её коже множество будто нечеловеческих отметин. Странно, но в его словах звучала искренность. Внутри всё содрогалось от дикого буйства эмоций, она, ощущая на своей коже его чувственные губы, с силой зажмурилась, и по щеке её незаметно потекла одинокая слеза.
— Прости меня, я не хотел причинить тебе боль, — он виновато оглядел свои «старания», коими наградил княжну, и, ластясь и также держа в объятиях, припал щекой к её плечу. Он никогда подобных слов никому не говорил, странное ощущение, конечно. Может, потому что если кто и был, то те звались исключительно жертвами? — Наверное, всё, что могу сделать, это предложить горячую ванну...?
— Спасибо тебе, — повернув голову в сторону, она воочию увидела лежащего у неё на плече князя. «Похоже, новый рефлекс», - несмело потянувшись, с лёгкой полуулыбкой на устах погладила привычно уложенные кучерявые рыжие волосы. Ей было трудно это говорить, но она, будучи во власти вернувшегося отрезвляющего стыда, решилась. — Но мне лучше сейчас уехать домой. Мне нельзя здесь находиться, — разномастные, но всё же зелёные взгляды встретились, и их обладатели тотчас смирились с принятым решением. Эстель, более не чувствуя ни чужих сцепленных на животе рук, ни касаний на плечах, поднялась с кровати, так и придерживая ткань на груди. Огляделась вокруг в поисках своей одежды, которую, впрочем, нашла довольно быстро. Юсупов, слыша за спиной звуки спешных сборов, до последнего мысленно сдерживал себя, чтобы ни в коем случае не оборачиваться – странно, но у него это получилось, и Эстель, облачившись обратно в своё соблазняющее платье, спокойно выдохнула.
Вместе они спустились вниз, прошли через ныне пустующий центральный зал, идеально прибранный слугами и освещённый лишь широкими лучами солнца через большие окна, в такой кромешной тишине, что стук женских каблучков казался громом в сумасшедшую грозу. Будто бы светский раут с пикантным продолжением был вовсе не вчера. Однако Витковская помнила всё, и эти воспоминания сжигали её изнутри. Приятно, но как же стыдно.
— Позволь хотя бы отвезти тебя, — попросил её Феликс без былой дерзости, остановившись в холле и осторожно взяв брюнетку за плечи. И как же он был рад, когда она, ещё чуть полусонная, подняв на него сверкающие глаза, просто кивнула, не стала отказывать. Приняв из рук дворецкого накидку, князь легко набросил ту княжне на плечи с мягкой улыбкой, хоть она и старалась смотреть в сторону или же в пол, избегая прямого зрительного контакта с ним, пока он ловко застёгивал у шеи брошь.
«Какого чёрта?!» В душе, не подавая внешне никакого вида, Феликс разозлился, когда так скоро услышал у входа топчущихся лошадей, а затем и увидел слишком быстро запряжённую карету. Также стремительно Эстель бросила на него взгляд, растерянный и нерешительный, подчас они вдвоём вышли во двор. «А ведь было так хорошо, впервые в жизни...» - невольно пронеслось в её голове. Действительно, у неё ещё есть несколько минут, она хочет попрощаться с ним по-человечески, пусть и в присутствии нескольких слуг, а не бежать прочь сломя голову, переживая очередную волну стыда. И она сделала это: встав прямо пред ним, осторожно взяла его лицо в ладони и, подавшись ближе и прикрыв глаза, оставила на прощание лёгкий поцелуй на его устах. Честно, она бы хотела и вовсе не прощаться с ним, однако всё произошедшее между ними одновременно выбивало княжну из колеи и не давало прийти в себя, даже спустя время, когда уже сидела в дилижансе на пути домой... или же нет?