«Ты хотела, чтобы всё разрешилось? – саркастично спросил внутренний голос. – Так получай», - и совсем склонившая голову девушка, чувствуя на щеке до сих пор горящий след от материнской ладони, заплакала с новой силой, пытаясь на ходу сдержать на себе разлетающийся от ветра плащ.
Витковская не знала, почему тогда подняла взгляд, может, это был какой-то знак свыше, не иначе рука провидения. Неожиданно на горизонте увидела его, спешащего ей навстречу и игнорирующего лужи на дороге. Как иронично от жизни сделать так, чтобы именно сейчас она встретила того, от кого со стыдом убежала некогда ранним утром, кому в ночи писала последнее письмо. Из-за кого была вынуждена получить от матери и сейчас бежать сломя голову сквозь чёртов ливень. Смольные волосы липли к лицу, и девушке пришлось постараться, чтобы убрать их дрожащей рукой. Лишь тогда лучше разглядела уже стоящего пред нею в полный рост и держащего над ними двумя раскрытый чёрный зонт князя.
Глядя на него с какой-то надеждой, пока по щекам текли слёзы, она молчала, не знала, что сказать ему в такой момент и стоит ли вообще. А он, ничего не спрашивая и сам прекрасно понимая из послания, что могло произойти, приобнял её одной рукой за плечо и, заботливо прижав к себе, повёл в сторону оставшейся неподалёку кареты. К чёрту всё это, он просто не мог оставить её вот так, совсем одну наедине с навалившимися проблемами.
***
Едва молодые люди устроились в экипаже, кучер резво погнал скакунов в обратном направлении, вновь во дворец. Доехали они довольно быстро, в тишине, оттеняемой стуком копыт по вымощенной камнем дорожке и тарабанящими холодными каплями дождя. Едва ступив на порог, Юсупов, придерживая Эстель за руку, провёл её в прихожую и встал ровно перед ней.
— Чем я ещё могу помочь? – спросил вполголоса, старательно помогая княжне расстегнуть брошь и снять насквозь мокрую накидку. – Чего ты хочешь?
— Не знаю... — она всхлипнула и, утерев лицо от оставшейся влаги, всё же, ответила слегка смущённо. – Наверное, шампанского хочу, если можно, – ей определённо сейчас нужен алкоголь, чтобы, как минимум, утихомирить разбуянившиеся нервы и согреться.
— Желание гостьи – закон, да я и сам не против, - на его губах проявилась привычная хитрая улыбка, заставившая и её немного улыбнуться. Освободив измотанную брюнетку от плаща и сам сняв с себя слегка намоченный чёрный пиджак, отдал вещи подоспевшей служанке, а другому слуге велел принести два бокала игристого.
Получив распоряжения, подчинённые лихо исчезли с глаз, а князья из прихожей не торопясь перешли в небольшую, но уютную комнатку, где бы им никто не мешал. Витковская первой опустилась на небольшой мягкий диванчик, с удивлением заметив уже поданные напитки, и, взяв свой бокал, отпила из него. Кажется, тогда вновь были заведены её прежние эмоции – склонив голову, она тихо заплакала вновь. Обеспокоенный Феликс присел рядом, затем взял её руки в свои и стал смиренно ждать, пока та соберётся с мыслями, чтобы рассказать ему всё.
— Скажи мне, я шлюха? — глубоко вздохнув, выпалила грубо и самокритично, пока стирала слёзы рукавом платья.
— Господи, конечно, нет! — ему стало не по себе от такого вопроса. Точнее сказать, от того, откуда у него растут ноги. - Кто тебе такую глупость сказал?
— Маменька родная, что воспитала неблагодарную потаскуху, — она нервно хихикнула, процитировав ненавистную матушку, и, высвободив из его ладоней свои руки и глядя в пол, запустила пальцы в собственные волосы. — Хотя... может, она и права? Я про дедушкину болезнь хотела забыть, поехала одна на твой приём. Наивно думала, всё пройдёт само собой, он выздоровеет... — сделала короткую паузу и вздохнула. — Мне не верится, что его больше нет. Вот ещё недавно виделись, а сегодня... Со вчерашнего вечера всё так закрутилось, слишком быстро, что я не могу до конца всё осознать.
Княжна с силой, которой у неё была, сжала у корней длинные угольные пряди до белых костяшек, словно хотела себя наказать таким путём и, зажмурившись, замотала головой, так и не в силах поверить в произошедшее.
— Эстель, послушай, никто не свят – это уж точно, — с беспокойством перехватил её руки, практически оторвал от бедных, ни в чём неповинных волос и успокаивающе погладил тонкие пальцы. — И ты была в полном праве забыться, поверь мне.