Подобных ситуаций у князя, прямо сказать, было совсем немного, а то и не было совсем, и он не придумал лучше идеи, чем предложить девушке поправить макияж и, тем самым, отвлечься с трагедии на красоту. И она довольно охотно, на удивление, согласилась. Старательно подводя ей глаза принесёнными служанкой средствами, он тихо причитал:
— Не плачь, а то всё опять растекается.
— Я стараюсь, — брюнетка жалобно мяукнула, шмыгнув носом, и попыталась собраться, но как бы ни старалась, слёзы всё текли, причём, уже сами по себе, и все старания князя начинали также плыть. Вскоре, спустя ещё несколько попыток что-то с этим сделать, Феликс не выдержал и, отложив косметику в сторону, ещё чуть придвинулся к особе. Ласково заключив её лицо в свои прохладные ладони, вкрадчиво произнёс:
— Ты и так прекрасна, к чёрту эту косметику.
— Правда? – с её губ сорвалась ироничная усмешка, после чего, ни в какую не веря, тихо попросила. – Обними меня... пожалуйста, - и Юсупов послушно заключил её, к нему прижавшуюся, в свои объятия.
От волнения, оттого что был так близко, пульс у неё участился, на шее подрагивала венка. Он напрягся, когда ощущение обострилось, а губы сами, на грани потери контроля, заводили по бархатной коже. Разум на мгновение заволокло приятным предвкушением, но тот резко одёрнул себя. Опять. «Снова!» Уже в который раз. И это просто невозможно терпеть и сдерживать в себе. «Хватит!»
— Феликс, что случилось? — француженка забыла о своих слезах и настороженно заглянула в тёмно-зелёные очи. Князь явно хотел сказать что-то очень важное, но было видно, что чем-то очень зажат, словно тисками.
V
— Прости, но я должен сказать это, ибо врать тебе и скрывать более не могу, как бы фантастически не звучало то, что ты услышишь от меня... я вампир, Эстель.
Он выдержал паузу, наблюдая за реакцией девушки. Она же, его поражая, не сдвинулась с места ни на миллиметр и была готова слушать дальше.
— Возможно, такие слушки ходили среди двора, возможно, ты их слышала и не придавала им значения, но это правда. Тайна, которую мы успешно стараемся скрывать. Я пью кровь, достаю её из больниц через связи, а иногда приходится убивать людей самому, в основном, заслуживших это ублюдков. А меня, в свою очередь, может убить либо огонь, либо чистое серебро. Вот так всё прозаично. В общем, одним словом, я монстр, — после некой исповеди он, чуть склонившись, прикрыл ладонью лицо и ощутил неприятную влагу, начинающую его злить. Убежит ли его зеленоглазая прекрасная особа сейчас или же сначала возненавидит его? Он был готов услышать торопливые шаги из комнаты и глухую защёлку двери, но вместо этого случилось другое, самое неожиданное, чего даже не предполагал в самых смелых вариантах развития событий.
Витковская с минуту молчала от услышанного, затем, не отводя от него взгляда, сняла с себя сначала кольца и цепочку, с отвращением швырнула их в сторону, как можно дальше. Спустя мгновения в ту же сторону полетели и с яростью вытащенные из мочек серьги, и тогда Юсупов, искренне удивлённый тем, что она делает, снова перехватил её руки.
— Зачем? — прошептал еле слышно, сжимая их чуть сильнее.
— Я не хочу причинять тебе боль, — невольно вспомнила, как он просил у неё прощения за оставленные в порыве страсти отметины, и произнесла практически эти же слова. Затаив дыхание, потянулась к удивлённому её действиями мужчине и прижала его к себе, зарываясь пальцами в непослушные рыжие кудри. Со всей лаской заключила в безопасные для него объятия. Феликс, зажмурившись, обнял её в ответ, и сам не веря до конца в то, что происходит, как и в текущие по его щекам слёзы. Открыться кому-то вот так легко и не получить при этом осуждения и, главное, испуга было чем-то новым. – Я вся в таких странных ощущениях к тебе, этот трепет в груди с первой встречи... — Эстель, ощущая хватку на своей талии, продолжала нежно обвивать его голову, хотя в такое признание было всё ещё трудно поверить. Равно как и в то, что произнесла она сама после. — Может, это любовь?
— Кажется, она и есть, — едва он хотел спокойно выдохнуть, будучи в её власти полноценно, однако теперь она нехотя и весьма неожиданно отстранилась, будто бы обожглась об него. В глазах её внезапно вспыхнул смешанный с шоком страх.
— А... то есть, тогда...? — ей, заводившей кончиками пальцев по «голым» ушам и шее, вспомнилась их ночь, что на ней были практически эти же украшения. А ещё колье, тянущееся до самых ключиц. Чистое серебро, сжигающее и нисколько не щадящее такого, как он. Девушка тут же ошарашенно схватила его руки, украшенные несколькими золотыми кольцами, внимательно оглядела, но ничего не обнаружила, что уже не выглядело таким уж удивительным – на идеальной коже не осталось ни следа.