— Маменьке угодно, чтобы я носила высокий каблук, – она стояла как ни в чём не бывало почти босыми, не считая чулок, ступнями на полу, пока обувь была отправлена под стол чётким незаметным движением, – а для танцев я больше маленький люблю, но ради матушки приходится терпеть.
— Тогда у меня на этот счёт, пожалуй, найдётся одно решение, – Феликс встретил заинтересованные зелёные очи юной княжны, явно заинтригованной услышанными словами, и галантно подставил ей локоть, на коем тут же устроились тонкие длинные девичьи пальчики. Вместе князья без лишних проблем миновали развеселившихся гостей через всю залу и, выйдя в прихожую, поднялись по лестнице.
Они честно старались не привлекать внимания, проплывая под ручку мимо из одного конца в другой, однако кто-то из гостей, похоже, заметил, что княжна нежданно оказалась без туфель, и даже обернулись им вслед. Феликс тоже приметил сию реакцию, переглянулся с Эстель, и оба, невольно узрев, как самые зоркие отставляют бокалы с напитками на ближайшие столешницы с мыслью, что перепили, прыснули со смеху и тут же ускорились, подальше от непонимающих взглядов. Спустя всего лишь пару секунд их вдвоём уже мало кто видел – чем глубже они уходили по коридорам величественного дворца, тем меньше встречалось людей на пути.
А путь их лежал, как оказалось, в гардеробную комнату князя. «Ничего себе...» - с первого взгляда Эстель с лёгким удивлением поняла, что гардероб Юсупова ничуть не меньше, чем у неё самой, причём, со всеми оставшимися во Франции одеяниями. Более того, тот был куда разнообразнее, вобрав в себя не только мужские наряды, но и несколько женских. Отчего-то князю тогда подумалось, что его гостью ничуть не смутит наличие оных в его комнате. И ведь не ошибся на её счёт!
Гардеробная в глазах Эстель больше походила на театральную – слишком уж много всего здесь было напичкано: например, узкое и вытянутое окно без тюлей, массивные шторы вместо двери, а напротив вешалок - зеркало в пол.
— Неужели у Вас и мой размер найдётся? – с любопытством, как у сороки, она рассматривала всё вокруг, пока Феликс старательно искал достойную замену её туфлям. С лёгким разочарованием мужчина понял, что таких совсем немного.
— Увы, но от матушки мне мало какие достались, – выудил из чёрной коробки бархатные лодочки с белыми бантиками на носках и каблуком, вполовину меньше, чем у туфель Витковской, и протянул ей прямо в руки. – Вот, держите. Не подумайте неправильно, но лично мои были бы Вам в несколько раз велики.
— Вы спасаете мой вечер, князь! – Эстель с нескрываемой радостью на лице, поняв, что уж эти туфли оказались ей и впору, ничуть не жали и гармонично подошли к её платью, покрутилась у зеркала, оценивая полный образ. Считанные секунды спустя, всё с той же лёгкой улыбкой на устах, обернулась к виновнику торжества и искренне добавила. – Благодарю, после я их Вам непременно верну.
Глядя на неё, такую довольную, Юсупов хотел было возразить, мол, сам он их всё равно носить не может, а матушка давно почила, но вовремя придержал себя и вместо речей, улыбнувшись уголком губ, кивнул. В образовавшейся тишине ему было весьма отчётливо слышно, что танцы этажом ниже по-прежнему не смолкают.
— Очень вовремя, уже второй галоп играют, – подытожил Феликс, для вида потянувшись ухом к двери, на что княжна согласилась: им пора возвращаться к остальным.
Они также незаметно вернулись в главную залу, не говоря ни слова, и оба присоединились к танцам, без каких-либо заминок. В один момент середины танца, чья отличительная черта заключалась в пружинящих движениях и непрекращающемся хороводе из пар, Эстель негромко, слышно лишь одному кавалеру, хихикнула:
— Туфли вашей матушки просто прекрасны! – произнесла вслух, не отрывая взгляда от кучерявого высокого князя, а продолжила фразу уже про себя: «Как мало нужно для счастья юной барышни – всего лишь удобная обувь».
Кажется, Феликс впервые не был рад, что бал прошёл совсем быстро, буквально по щелчку пальцев, он и понять не успел, как гости засобирались по домам, на ходу благодаря его за чудесный вечер, прежде чем удалиться восвояси. Впрочем, он не заметил и того, как во всём этом водовороте людей и перемен и его новая знакомая смогла ловко повернуть все свои изменения вспять. Однако княжна, как и обещалась тогда, в гардеробной наверху, аккуратно лавировав меж удаляющихся представителей знати, вернула князю Юсупову матушкины туфли, не забыв одарить того на прощание счастливой улыбкой. «Нет, не вампир... очаровательная ведьма».
***
— И где же ты была всё время, Эстель? – не особо приветливо поинтересовалась Маргарита Михайловна, резко закрыв свой веер при виде вновь появившейся в поле зрения дочери. Она же, немного запыхавшись от духоты, окружившей на улице, вдобавок незаметно переминалась с ноги на ногу, про себя по новой проклиная чёртовы туфли. «Надо их незаметно сжечь – в огне им самое место!»