— Ты вернулась! — стоило лишь вспомнить о нём, как тут же из «пучин» поместья появился Феликс. — Как всё прошло? — он лично помог снять с плеч особы пальто и убрал то в гардероб, после чего князья прошли в тихую залу. Слуги вокруг потихоньку копошились в подготовке избитого приёма, последнего на этой неделе и, кажется, в этом месяце, венчавшем собой лето.
— Теперь я знаю немного больше... — медленно и вдумчиво ответила Эстель, старательно принимая в мыслях новую для себя истину. — Так странно, что все эти годы, оказывается, вампиры были намного ближе ко мне, чем я могла когда-либо подумать. Ещё и среди близких друзей.
— Для меня более странно, что тебя это нисколько не пугает, — князь чуть улыбнулся краешком губ, оглядывая задумчивую, стоявшую напротив него мадемуазель.
И действительно, почему-то её это не пугало. Не пугало быть один на один с клыкастым хищником, удивительно не пугало даже тогда, когда дворец к вечеру доверху наполнился гостями, среди которых добрая половина могла быть такой же опасной. Или Витковская предпочитала на этом попросту не зацикливаться, когда впервые в качестве полноправной хозяйки бала принимала визитёров, одинаково легко общалась со знакомыми представителями знати и теми, кого видела впервые в жизни – раскрепоститься и отбросить природное стеснение продуктивно помогли несколько бокальчиков льющегося рекой игристого. Возможно, именно вино также поспособствовало разговору с практически самым нежеланным собеседником.
Тогда княжна, смеясь и ловко подхватывая диалог с юными дамами, неудачно повернула голову в сторону и ощутила весьма неприятный момент дежавю.
«О, господи, опять он...» — разочарованно проговорила про себя, незаметно прикрывая ладонью глаза, ибо к ней вновь, как и в прошлый раз, через весь зал пробирался известный и всё равно отвратительный ей кучерявый блондин, граф Бейль. На его лице была написана радость в предвкушении встречи с обещанной невестой, которая, в свою очередь, резко изменилась в лице, её скулы дрогнули, и она нервно отпила ещё шампанского из бокала, смиренно дожидаясь неизбежного. И как назло, рядом не оказалось Юсупова, который мог её спасти. «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», – сама себе пожала плечами француженка.
— Эстель! — остановился около княжны с настолько довольной улыбкой, что аж противно и зубы, кажется, свело. — Наконец-то я смог тебя поймать.
— Поймать? Я вроде не дичь на охоте, чтобы меня ловить, — отвела взгляд чуть в сторону с едва заметной ухмылкой и искажённой гримасой, практически как сам Феликс, когда тот бывал не в духе. Верный знак – их начали объединять общие черты в поведении. — Принимаю гостей, как и положено хозяйке.
— Могу ли я пригласить тебя на танец? — кажется, он пропустил мимо ушей тонкий намёк на то, что Витковская занята другим кавалером, посему ей пришлось говорить об этом открыто:
— Нет, — заявила вполне уверенно, впервые в жизни. Как же давно она ждала этого момента! Всё стало так легко без родительского контроля. — Я обещала танец другому. И только ему, — поправила она себя.
— Но... как же? – молодой человек опешил от её слов, только разве что не развёл руки в стороны от удивления, однако рот поражённо открыл. — Ведь твои родители...
— Ах, ты разве не знаешь последних новостей? — девушка наигранно удивилась и прикрыла рот раскрытым веером. Но это было лишь началом: в следующее мгновение Эстель, изменившуюся в лице повторно, будто прорвало, и решила высказать сразу всё Алексею в лоб — чаша женского терпения переполнилась до краёв. — Мои родители перестали иметь на меня какое-либо влияние, и то, что они когда-то обещали меня тебе, не имеет ничего общего с действительностью. Я имею право любить того, кого хочу, быть с тем, с кем хочу, а не кому меня отдадут по расчёту, я имею право на счастье! И я не хочу тебя больше видеть рядом со мной – я не твоя невеста.
Выдохнув от столь пламенной речи, она залпом выпила остатки шампанского и, обернувшись, увидела приближающегося к ней князя. Пусть его снова успели отвлечь дела, сейчас он узрел этих двоих разговаривающими, причём, не как прежде, а с повышенным женским тоном, и сам не преминул вмешаться в зарождающуюся «бурю».
— Что за шум, Эстель? — оказавшись за спиной возлюбленной, испуганно заглянул ей в глаза, лишь после этого решил обратить внимание на причину недовольства. — О, Алексей Дмитриевич, моё почтение! — его губы тут же растянулись в привычной лукавой улыбке, а рука невольно потянулась и обняла хрупкую брюнетку за талию так, чтобы было видно несостоявшемуся жениху. — Какими судьбами у нас?