— И да, Алексей, если тебе ещё интересно, — почувствовав хватку вампира на себе, посмотрела в сторону и встретилась с его цепкими очами, — у меня уже есть избранник, — продолжила уже вполголоса, расплываясь в улыбке и доверчиво прижимаясь к нему спиной. — Я поняла, что только с ним буду по-настоящему счастлива, что бы о нём ни говорили другие.
Феликс не заметил, как прямо на людях, в присутствии того же графа, потянулся к княжне и слился с ней в поцелуе, чувственном и таком приятном, пусть и не столь долгом, как бы им двоим хотелось. К тому моменту многие узрели воочию то, о чём многие шептались между собой уже пару месяцев. Кое-где были слышны неважные для князей поражённые ахи и вздохи, а откуда-то, хоть и гораздо реже, доносились и радостные.
Да, они показали всем истину одним лишь красноречивым жестом, однако Эстель по-прежнему могла уловить, как добрая половина юных девушек и знатных дам смотрела на Юсупова, в их глазах буквально плескалось желание быть на её месте, и это немножечко разжигало злость в некогда скромной зеленоглазой мадемуазель.
— Феликс, а тебе не кажется странным, что барышни всё ещё пытаются с тобой заигрывать, даже в моём присутствии?
— А ты что, ревнуешь? — он посмотрел на неё чуть свысока с привычной полуулыбкой и хитрым прищуром, на что она раздражённо вздёрнула носик:
— Вот ещё! Вздор! — а сама, вопреки собственным словам, чуть сильнее обвила его руку и прижалась с довольной улыбкой, не подавая вида гостям.
— То же самое могу сказать и я, — конечно, Феликс тоже замечал, как молодые кавалеры и почтенные господа поглядывали на соблазнительную Эстель, на её открытые тёмно-зелёным платьем плечи и ключицы, и аналогично вставил саркастическую шпильку. — Ничуть не ревную ту, от кого у всех этих мужланов текут слюни, — посему крепче обнял её за талию и со смешком притянул к себе.
Так они и бродили по залу, крепко держась друг за друга и язвительно, улыбаясь, «скалили зубы» окружающим, чтобы непременно узрели все, что они вместе и их союз разрушать не стоит. Они буквально наглядно представляли из себя фразеологизм «Два сапога пара», и подобное настроение тянулось до всех присутствующих.
Впрочем, долго ходить напоказ им не пришлось — вскоре они, расцепившись, остановились для светской беседы со знакомым Юсупову господином, обменялись приветствиями, все втроём взяли с подноса официанта ещё по бокальчику игристого, и гость незаурядно начал:
— Князь, замечательный приём, Вы, как всегда, на высоте. Но мне кажется, чего-то, всё-таки, не хватает. Может быть... — подмигнув обоим, мужчина недвусмысленно коснулся носа. – У Вас же осталось то лекарство, которое поможет нам всем быть ещё веселее? Если нет, то могу поделиться.
— О, нет! Отныне с кокаином покончено, сударь, — Юсупов отрицательно повёл головой и, взглянув на стоящую рядом княжну, лукаво улыбнулся уголком уст. — Увольте, у меня своё лекарство, — и в подтверждение своих слов, страстно обнимая, притянул девушку к себе, не спуская с неё, опьянённой и также ему улыбающейся, сверкающего взора. — Она — мой единственный наркотик.
VII
«Так странно... интересно, я когда-нибудь привыкну?»
Не успела Эстель открыть глаза, как её разум наполнился переживаниями, вмиг состроившими гримасу на её лице и нахмурившими брови. Да, с переездом в другие стены изменилась и утренняя рутина. И если просыпаться одной ей было не привыкать, то чёткое знание, что рядом должен лежать кто-то ещё, всё упрямо не покидало. Нюанс был лишь в том, что этот «кто-то» в особом сне не нуждался, потому Витковская, сколько уже жила во дворце, столько подолгу наблюдала искусную, практически театральную постановку перед сном, пока сама благополучно не засыпала. А вот то, что делал Юсупов после её отхода в царство Морфея и что с ним тогда творилось – об этом история, мягко говоря, умалчивала. Однако, ей было неважно – уже хватало в жизни перемен и новостей, пока и этого достаточно.
Настало очередное утро в неизменном одиночестве, когда пустая половина ложа уже практически не вызывала тоски. Верно, наступала чёткая стадия принятия. Потянувшись в мягкой постели, княжна перевернулась и устремила сонный взгляд в окно, всё ещё закрытое плотными шторами. Даже сквозь массивную ткань умудрялся просачиваться яркий свет, от него девушка, сощурившись, спряталась под тёплым покрывалом.