«Как хорошо, что балы остались позади, хоть ненадолго», – проговорила про себя Эстель с облегчением на душе и, всё-таки, заставила себя, откинув одеяло в сторону, хотя бы сесть на кровати. То оказались последние мгновения гнетущей тишины, сменившиеся неожиданным:
— Решила отоспаться? — возникший из ниоткуда голос, что прошептал над самым ухом, вызвал волну мелких мурашек по всему телу. Эстель, незаметно от них вздрогнув, обернулась и, встретившись с зеленоглазым вампиром в упор, чуть ему улыбнулась.
— А ты решил меня напугать? — парировала вопросом на вопрос, разворачиваясь к нему всем корпусом, на что тот, обойдя кровать и присев рядом, осторожно провёл ладонью по спутанным угольным волосам.
— Увы, это вышло случайно, и мне жаль, что вынужден поднять тебя с постели, — прикрыв веки, она почувствовала быстрый поцелуй в висок, после коего Феликс поднялся и сделал шаг к гардинам, дабы впустить настырные солнечные лучи в спальню. Тогда в памяти особы мельком стал проявляться вчерашний разговор перед сном о грядущей прогулке по каким-то важным делам, и те явно требовали основательной подготовки, от которой никак не отвертишься.
— Знаешь, я тут вот о чём подумала... — она подошла к туалетному столику, уселась на табурет и, взяв расчёску, крайне задумчиво продолжила, — уже всю голову сломала в попытке подсчитать, но... — расчёсывая волосы, с лёгкой опаской, но, всё же, решилась задать мучавший вопрос вслух. — Сколько тебе лет? Скажи, сколько лет князю Юсупову?
И правда, зная теперь, кем является князь на самом деле, девушка с трудом могла представить, что за внешней молодостью, возможно, скрывается что-то, откровенно говоря, «древнее». Феликс дёрнулся, едва услышав сорвавшиеся с дамских уст слова, и отвернулся от окон с застывшим на лице удивлением — явно не ожидал подобной прямоты, пусть и от ставшей близкой ему Витковской.
— Кхм... а Вы, княжна, за словом в карман не лезете. Поставили меня, право, в неловкое положение, — поначалу та испугалась столь серьёзного тона, но, в итоге, выдохнула, когда он шуточно, даже по-детски надул губы, подходя со спины, и, склонившись, посмотрел с этим выражением на бледнолицую француженку через овальное зеркало напротив. — По правде сказать, я и сам сбился со счёта, но мне явно больше ста лет. Может быть... около ста пятидесяти? Впрочем, для старой развалины я ещё о-го-го, особенно в постели, согласись?
Вампир, едва касаясь, а потому ещё более соблазняюще, провёл кончиками пальцев по открывшейся его взору девичьей шее, пока застывшая в предвкушении мадемуазель уже лишь делала вид, что причёсывается. Он искусно отвлекал её от ненужных мыслей, чего вовсе не стеснялся, и в следующую секунду накрыл нежную кожу своими холодными губами, держа ладони на стройной талии и невольно замечая, как вздымается женская грудь от перехваченного дыхания и зарождающегося возбуждения её обладательницы. Взгляд Юсупова медленно скользнул по хрупким плечам и тотчас столкнулся с тем самым шрамом, чью природу он так и не узнал. Похоже, пришла пора, наконец, услышать истину.
— Нет, я больше не могу спокойно на него смотреть. Моя очередь задавать вопросы. Что это за шрам, у тебя на плече? – спросил вкрадчивым тоном, заглядывая в изумруды и чуть сильнее сцепляя руки на её животе. – Ты о нём не рассказывала.
— А ты действительно хочешь знать что-то о нём? – получив утвердительный кивок, лишь после него, глубоко вздохнув и слегка помрачнев, не без чувства стыда, решилась поведать историю вслух. – Хорошо... это случилось не очень давно, но в детстве. Дело в том, что я жутко боялась лошадей. И до сих пор боюсь, честно говоря, - не преминула уточнить. – Не знаю, почему детей обычно не слушают и настырно делают с ними то, чего им не хочется, чего они страшатся... как специально, чтобы «выбить дурь», так сказать, проявить себя в воспитании. Или только мне так повезло? Помню, умоляла родителей этого не делать, но они не послушали: отец посадил меня в седло, а матушка рядом возмущалась, что я должна учиться верховой езде. И они не просто посадили, не повели кобылу спокойным шагом, а сразу пустили её галопом и стали наблюдать издалека. Но не рассчитали успех этого аттракциона – она мчалась, пусть и по огороженному полю, но так быстро, что скинула меня, и я с криками, не удержавшись, полетела наземь. Не знаю, откуда, но именно в том месте, куда я приземлилась, торчал острый штырь... - сжав губы в тонкую полоску, посмотрела на безобразную отметину на предплечье и с содроганием закрыла её ладонью. К ней вернулась фантомная, но та же острая боль, перед глазами яркой вспышкой блеснули окрашенные кровью воспоминания. – Не помню, кричали ли на меня за это, но точно помню мамочкино недовольство за испорченное платье. Эх, любящие родители... в чувство меня привёл лишь лекарь в нашем поместье в Лионе, наложил повязку, успокоил сладостями. Но шрам всё равно остался и напоминает мне об этом случае каждый чёртов раз. Я больше не хочу его видеть, не хочу о нём вспоминать... помоги мне забыть об этом уродстве.