— Нет! Нет! Нет! — его накрыло разочарованием в самом себе. Выдыхая, упал в кресло и, не сдерживаясь в проявлении эмоций, закрыл лицо руками, вмиг оказавшимися влажными. Он не должен был срываться на доверившейся ему возлюбленной. Только сейчас до него начало доходить, что она, в силу своей человечности, искренне хотела ему помочь, пусть и не зная, что в сложившейся ситуации «людские» методы не помогут, а он, дурак, поддался импульсам внутреннего зверя и сотворил непоправимое. Или же всё ещё можно исправить? Одномоментно его накрыло озарение, и он, вытерев ладонями лицо, спокойно уселся за столом, готовый к дальнейшим действиям. «Кажется, я знаю, как исправиться перед Эстель и покончить с Охотниками. Собственноручно. Я всё исправлю».
Витковская не верила в нынешний успех, боялась, по закону подлости, попасться на глаза всей прислуге во дворце, ещё и в таком виде. К счастью, у неё получилось без лишнего шума и привлечения внимания добраться из кабинета Юсупова в одну из ванных комнат и закрыть ту на ключ. Теперь это имение не казалось ей таким уж безопасным, даже в сравнении с отчим домом. Каждый шорох после случившегося нагонял волны паники и страха, а закрытая комнатушка давала хоть какой-то шанс выдохнуть спокойно. Подойдя к зеркалу, девушка медленно убрала руку от шеи и со слезами увидела представшее пред нею зрелище: множественные кровоподтёки, от вампирских когтей глубокие царапины, из коих уже почти не сочилась кровь, заметные следы пальцев, некогда нещадно сжимавших тонкую шею, и золотых колец. Глупо было предполагать, что её не коснётся его сущность, и почему это должно было обойти её стороной? Просто от любви? «Так не бывает». И этого точно никто не должен видеть. Осмотревшись вокруг, в одном из шкафчиков нашла скудное подобие аптечки, однако имеющегося в ней бинта было более чем достаточно.
«Он действительно чудовище... даже тебя не пожалел», — говорил внутренний голос, пока плачущая и слышно всхлипывающая особа осторожно перематывала раны, плотно скрывая все алые отметины белой тканью. Что же может быть дальше? Она не знала и боялась даже представить. В голове юной княжны было посеяно первое зерно сомнения в её выборе.
***
Юсупов ясно понимал, что о своих действиях ему уже поздно сожалеть, а вот поквитаться со свалившимися проблемами ещё есть возможность. Тем не менее, одновременно с этим был растерян, не собран, его застали врасплох охотники, хотя и был не раз предупреждён и намёками, и прямым текстом. Всё же, влюблённость имеет свойство застилать глаза на слишком очевидные вещи, тем более, такие, как собственная безопасность. Отныне ему предстояло думать не только о себе — на князе лежала ответственность и за ту, которая практически тайно вошла в узкий круг его общения, в обход Дружины. Что бы ни произошло, даже если Эстель сама захочет уехать от него подальше, в первую очередь, он должен гарантировать ей безопасность. Что бы ни случилось.
Этим ранним утром путь его из глубин дворца лежал не в привычную спальню, а в небольшую гостевую комнатку — именно там девушка приняла решение провести ночь, за закрытыми изнутри дверями. Подойдя к ним, Феликс в изумлении понял, что ему морально трудно даже стучать, беспокоить её, но, взяв себя в руки, сделал это:
— Эстель... — женское имя негромко сорвалось с его уст, однако мгновенно разрезало тишину. Услышав, как её зовут, уже давно бодрствующая княжна вздрогнула и с испугом, прежде посмотрев себе за плечо на дверь, поднялась с постели. «Нет, не впускай его... всего лишь выслушай». Придерживая полы ночной рубашки, на цыпочках подошла к выходу и остановилась рядом, стараясь и дышать как можно тише и реже, но он чувствовал: её еле уловимые шажки и тихое дыхание, она совсем рядом, их разделяла лишь стена. — Прошу тебя, собери вещи в дорогу — нужно уехать на пару недель, — на его просьбу ответом стало то же молчание. Он знал, что она его услышала, и повторять не стал, да ему и самому нужно было собраться, гораздо более основательно, не ограничиваясь предметами первой необходимости.
Лишь заслышав постепенно удаляющийся глухой стук мужских туфель по ковру в коридоре, Витковская прижалась к дверному косяку и, прикрыв веки, с облегчением выдохнула. Глубоко в душе для неё теперь было даже странным его бояться, но ведь это же вполне логично, правда? Странно, как раньше не проявлялось сие чувство. Но разве не об этом говорила матушка? Неужто она права? До последнего не желая принимать эту горькую, возможно, истину, брюнетка сглотнула вязкую слюну и, также на носочках дойдя до шкафа, достала небольшой чемодан, в который, как велено, сложила необходимое на неделю или две. Зачем? Она не знала, однако поняла, что лучше послушаться. «Лучше не перечить, а то...» — проговорила про себя, и рука, мелко дрожа, быстро выработанным рефлексом накрыла бело-розовый бинт.