— Ох и дерзкая же Вы, графиня Фэринэ, самому Юсупову... — на его губах проявилась та самая привычная, слегка пугающая для чужих, ухмылка уголком губ при взгляде на близкую подругу. Впрочем, она действительно того не боялась и, принимая правила их игры, ответила практически тем же оскалом, конечно, в шутку. Он же, в свою очередь, вспомнил о княжне, как, бесшумно переступив порог спальни, заботливо, со всей любовью, отдающейся в сердце, укрыл её, на сей раз без него уснувшую, покрывалом, и, глотнув ещё напитка, вполголоса произнёс. — Да, я сделаю Эстель предложение, сам того желаю. Но сделаю так, чтобы она сама сделала выбор, а не кто-то из нас решал за неё, что ей делать со своей жизнью.
— А вот это верно. Вы как всегда рассудительны, князь, — девушка, слегка улыбнувшись, согласно кивнула ему, но это явно был очень хороший обманный манёвр. Едва потеряв из-за этой хитрюги бдительность, вампир вдруг в шоке ощутил, как она, казалось бы, легко, однако со всей искренней злобой и местью дала ему звонкий подзатыльник.
— Ау! — с удивлённой гримасой посмотрел на Дашу, вместе с тем растирая ушибленное место в ожидании объяснений. — И как это понимать, мадам?
— А это тебе, всё-таки, за то, что чуть не убил её по своей дурости и неспособности себя контролировать, — пояснила смысл своих действий, потерев ладони. — Дружба дружбой, а распускать руки и покушаться на жизнь моей подруги, пока она не станет вампиром, я Вам не позволю, князь Юсупов.
__________________________________
Как ты мог?!* (франц.)
IX
С окончания «охоты на охотников» прошло совсем ничего, и пусть их, хоть и временно, удалось приструнить, опасность продолжала висеть над головами вампиров дамокловым мечом. С того дня, как Юсупов вернулся, он оставался предельно настороже, насколько мог при своём естестве, всех и вся проверял в своём окружении. Благо, что завершились многочисленные приёмы, от которых, надо сказать, князь уже подустал. Хотелось немного успокоения, и вот, оно само его нашло. По крайней мере, так предполагалось.
Позавчера от Руневского пришло незамысловатое, в непривычно дружеской форме, письмо, в коем «молодой» князь приглашал Юсупова и его новоиспечённую даму сердца на конную прогулку. Как выразился сам Александр Константинович, «дабы развеять скуку и провести время с приятным досугом».
— Что там? — любопытная Эстель с интересом заглянула через плечо Феликса, придерживая того за плечи и встав на носочки. Взгляд её был направлен точно на лист бумаги, что держал в руках возлюбленный. Завидев строчку о конной прогулке, девушка вздрогнула и резко отпустила князя, словно обожглась так, как он сам – от серебра.
— Руневский нежданно приглашает нас на конную прогулку. Поедем? — тот убрал сложенный лист в конверт, а когда обернулся, княжны рядом с ним уже не было – она быстро ретировалась вглубь залы, желая скрыться, и остановилась около одной из ваз.
— Exclu!* – воскликнула та, нервно трогая мягкие лепестки алых роз.
— Я помню о том, что с тобой случилось, но, может, передумаешь? – подойдя поближе, со стороны он узрел, как ею с ног до головы охватило такое волнение и напряжение, что та продолжила на повышенных тонах на родном языке:
—Je ne vais jamais monter en selle!**
— Так ведь необязательно скакать на лошади. Там будет изобилие и других занятий. И людей для общения, — с осторожностью отнял её руку от цветов и, легонько сжав тонкие длинные пальцы, заглянул в сверкающие изумруды с вкрадчивым тоном на устах. — N'aie pas peur. Je ne les laisserai pas te faire faire ça.***
— Правда? – спросила, картавя, на что получила кивок и добрую улыбку князя, не преминувшего также накрыть её ладонь своей. Витковская поверила ему, этому еле слышному баритону и поддержке через мягкое прикосновение, и сдалась. — Хорошо, тогда поедем, — прикрыв глаза, выдохнула и с улыбкой решилась спросить. — А люди... действительно люди?
— Хм... как знать, — в ответ лукаво подмигнул француженке. — Зная круг общения Александра Константиновича, смею предположить, что там будут только дружественные нам господа.
Так и случилось: едва подъехав на место встречи и выйдя из дилижанса, Феликс приметил самого Руневского и, весьма ожидаемо, покровителя Свечникова, обоих в костюмах для верховой езды, а второго ещё и с цилиндром на голове.
— Добро пожаловать, господа, — Владимир Михайлович кивнул прибывшей паре, снимая головной убор. – Князь.
— Благодарим за приглашение, — Юсупов также склонил голову в ответ и, повернувшись к спутнице, лёгким жестом на неё указал. – Прошу любить и жаловать – княжна Эстель Витковская. Эстель, — стал представлять ей своих постоянных «ревизоров», которых та могла видеть на всех прошедших балах лишь издалека, посему тотчас устремила внимательный взор, — это князья Александр Константинович Руневский и Владимир Михайлович Свечников.