***
«И почему она сама так торопилась? У неё явно нет никакого предчувствия, - он проматывал в голове все их сборы, в задумчивости подпирая подбородок. – А может, действительно всё в порядке, и это я брежу? Что может случиться на приёме у министра, верно? Всего лишь очередной праздник, к тому же, день рождения одной из младших дочек. И я должен сделать ей предложение, чёрт бы меня побрал!».
Право сказать, у Эстель действительно ничего больно не ёкало в сердце от каких-либо страшных предположений. Она, наконец чувствуя себя беззаботной и даже счастливой спустя столь долгое время, была приятно взволнована лишь тем, куда они едут, ещё и вдвоём, практически в качестве пары. При виде вновь молчаливого, слегка хмурого от кружащих в голове мыслей мужчины, она с лёгкой улыбкой положила руку ему на плечо со словами, озвученными тихим вкрадчивым тоном:
— Феликс... о чём задумался? Всё хорошо?
— Всё хорошо, — повторил он вслед за ней, вырвавшись из раздумий и развернувшись, также ей улыбнулся, затем перехватил ручку, облачённую в светлую перчатку, и, прежде погладив большим пальцем, нежно коснулся тонких длинных пальчиков поцелуем. Их глаза встретились, и княжна, улыбаясь, почувствовала, как под кожей её растекается тепло от любви и смущения его действиям. – Тебе не стоит ни о чём волноваться, mon amour, тем более, в такой день.
***
К глубокому вечеру поместье Петра Столыпина гудело от количества приглашённых. Здесь собрался, кажется, весь высший свет Петербурга со своими отпрысками. Великое множестве детей и их родителей, юные леди и благородные дамы в бальных платьях, с веерами в руках, и их сопровождающие или одинокие мужчины во фраках, что также отличались красотой – явно готовились заранее, чтобы выглядеть под стать. Эстель, появившаяся в этих стенах под руку с Феликсом, не испытывала внутри себя прежнего волнения – сколько таких мероприятий она уже пережила! Разве что сердце чуть сильнее забилось, когда в поле зрения возник хозяин имения.
— Феликс Феликсович, я рад, что Вы нашли время и прибыли на наш скромный праздник, —мужчина с пышными усами и седой бородой приблизился к паре с кивком головы. – И не один. Представите свою спутницу?
— Конечно, Пётр Аркадьевич, — он повернулся к девушке, незаметно для всех успокаивающе поглаживая её пальцы на своём локте. – Княжна Эстель Витковская, дочь известного французского модельера князя Роберта Ноллета.
— Пётр Аркадьевич, для меня честь познакомиться с Вами лично и присутствовать на празднике Вашей дочери, - она присела пред ним в реверансе и с уважением чуть склонила голову.
— Моё почтение, княжна, будьте как дома, — кивнул и ей и, обернувшись, подозвал к себе двух девушек лет 20-ти. – А вот и мои дочери, правда, не все: Наталья и Елена. Думаю, они не заставят Вас заскучать в своей компании.
Юсупов немного нехотя отпустил Эстель в руки дочерей министра, но сам старался не выпускать её хотя бы из поля зрения, на всякий случай. Время шло, танцы сменялись один на другой, громко играла игривая красивая музыка, что немного заглушала не менее громких детей, и шампанское лилось по фужерам. Они встретились чуть позже, в общем зале, когда гости начали танцевать чувственный вальс под волшебную мелодию скрипок.
— Княжна скучает? – неожиданно над ухом Эстель услышала до боли знакомый баритон, и уста её растянулись в довольной улыбке.
— Ничуть, просто отдыхаю от девочек, — усмехнулась, встретившись глазами с князем, хитро прильнувшем к ней плечом к плечу. — Нет, они замечательные, с ними действительно весело, но я уже соскучилась по покою во дворце.
— Потерпи, скоро мы сможем отправиться домой, — он взглянул на запястье, украшенное часами, — Да, чуть-чуть осталось. И... — не договорил, ибо увидел боковым зрением, как его подзывают к себе Руневский и Алина. – Прости, я оставлю тебя, но ненадолго. О! Кажется, я видел здесь Дашу. И даже Татьяну, — подмигнув, отправился в сторону новых друзей, и после его слов Витковской непременно захотелось найти своих подруг. «Вот же чёрт, стоит только слово сказать, и взбаламутит разум!» — подумалось ей без всякой злобы, скорее, с усмешкой.
Она вновь осталась предоставленной самой себе, однако слова Феликса подстрекали её непременно найти в имении Столыпина до боли знакомых ей особ. Эстель с лёгкостью и весьма ловко вальсировала под музыку меж гостями и комнатами, на счастье, не очень долго – князь, конечно же, оказался прав, и она нашла среди множества цветных юбок своих горячо любимых подруг. Иронично, но кое-что за столько времени не изменилось ни на йоту – Таня вновь испугалась неожиданного появления княжны и вздрагивая, вновь ругает ту за испуг.