— Эстель... — с его уст сорвался еле слышный шёпот. Аккуратно подложив руку под голову княжне, вампир стал бережно её осматривать, машинально беря её ладонь, порезанную разбитой ножкой фужера, в свою свободную и со всей любовью нежно сжимая длинные пальцы. Девичьи губы почти незаметно подрагивали от попытки что-то произнести, он слышал у уха тяжёлый осевший вздох вперемешку с кровью внутри, а сам, глотая слёзы и приступ истерики, судорожно думал, что сейчас может сделать. Сердце останавливалось, а в пыльной голове не было никаких других вариантов, кроме обращения. Да, будут последствия. Да, он нарушает устав Дружины, как в своё время безрассудно это сделал Руневский. Вся ответственность была отброшена на задний план, уступив страху за ту, в которую впервые за полторы сотни лет был так сильно влюблён.
Изумрудные очи его прекрасной уточнённой и наивной княжны от утекающих из тела сил стали медленно закрываться, и он понял: «Отступать поздно, только сейчас!» Всё также держа её в своих руках, наклонился к уцелевшей стороне шеи, а уже спустя секунду, зажмурившись, вонзил острые, как лезвия, клыки в нежную кожу. Кто мог подумать, что всё обернётся именно так? А ведь его предупреждали! И, получается, предчувствия были не беспочвенны? Нет, не так он хотел всё сделать, не для этого не решался сделать предложение вслух. Нет, только не с ней. Она не должна была узнать такую жизнь против своей воли. Вот только из двух зол, одним из которых оказалась смерть, Юсупов выбрал самое наименьшее. Ему стоило титанической воли, чтобы остановить себя вовремя и не убить возлюбленную, но какой же до упоения прекрасной была на вкус её кровь!
— Князь! Вы что тут мешкаете? — из тумана Юсупова вывел знакомый и громкий голос Руневского, что выглядел ничуть не лучше. Вот только если он уже полностью оправился как морально, так и физически, то Феликса будоражило изнутри всеми возможными эмоциями. Так и не выпустив руки спутницы и неотрывно на неё глядя, заторможенно вытер рукавом пиджака со рта, с подрагивающих губ остатки крови. Александр Константинович приметил этот жест, и лицо его изменилось от шока. Всё было более, чем очевидно.
— Буду благодарен, если поможете, Руневский... — заторможенно отозвался Феликс, обернувшись на нового друга, затем, со всей осторожностью взяв на руки безжизненную княжну, поднялся на ноги и сам.
Руневский ничего не ответил, только молча помог князю пройти по уже проложенному им маршруту. Уже у выхода из поместья Столыпина их встретила перепуганная, кутающаяся в пальто избранника, Алина, а, завидев новоиспечённую подругу едва ли живой, её вяло болтающиеся на весу руки, и вовсе оторопела, открыв рот.
— Она... — у вампирши не поворачивался язык озвучить то, что пришло на ум, но Феликс тут же замотал головой, ясно давая понять, что всё обошлось. По крайней мере, так ему хотелось верить. Всё должно было получиться, он не может её вот так потерять. И из-за кого? Вариантов априори был минимум, мысли крутились лишь о новых отрядах Охотников, и с ними они обязательно разберутся, покончат на корню.
В ближайший госпиталь пострадавших увозили прибывшим транспортом, в список теоретически попадали и вампиры. На счастье, их компания обошлась мелкими ранениями, которые довольно скоро успели зажить сами, потому, дабы не терять времени, все приняли решение сразу отправиться в поместье Руневского. Когда по прибытии все расположились по комнатам, а Эстель была отнесена в спальню и оставлена под чутким присмотром Алины, Феликс смог выдохнуть практически спокойно. Выйдя в коридор, он осмотрел себя в зеркале: с той стороны на него смотрел вымученный, ни разу не общепринятый балагур, в разодранном пиджаке и крови. Скинув тот с плеч и достав платок из нагрудного кармана, стал вытирать уставшее лицо от алых потёков, когда к нему подошёл гостеприимный хозяин дома:
— Князь, вы же понимаете, во что ввязались? — аккуратно, вполголоса задал вопрос Александр Константинович, остановившись чуть в стороне от занятого вампира.