— Могу ли я украсть Вас на танец? – спросил, не скрывая собственных намерений, и протянул ей руку. – Надеюсь, в этот раз туфли у Вас подходящие.
Княжна недолго думала (если не сказать, что не раздумывала совсем) над заманчивым предложением князя и, прикрыв веером до безобразия довольную улыбку, согласно вложила ладонь в его раскрытую. Он улыбнулся в ответ и, чуть сжав тонкие девичьи пальчики, повёл партнёршу ближе к центру событий, в его зелёно-карих очах буквально плескался азарт – уж слишком ему понравилось в предыдущий раз вальсировать с княжной. Равно как и она была отчего-то очень рада, что вновь с ним проводит очередной вечер. «Как же глупо... но так приятно», – девушка неподдельно чувствовала, как внутри всё до банального трепетало, никогда ещё такого с ней не было. В этот раз она была более открытой, не такой зажатой, как на прошлом приёме - она видела в княжеских глазах ответный интерес к своей персоне.
Увы, танцы были одними и теми же постоянно, скука разрослась до своего предела после третьего вальса, причём, настолько, что Юсупов уверенно и весьма непринуждённо увлёк княжну за собой, дабы на тратить на это ни секунды того времени, которое было им отведено. Впрочем, та была и не против плавно покинуть веселящихся гостей, разве что предварительно, почти на выходе на свежий воздух, прихватила очередной бокал шампанского у официанта – лёгкое волнение давало о себе знать, и его стоило чуточку заглушить.
— Княжна Витковская, – задумчиво протянул Феликс, усевшись на скамью в уютном и, на удивление, тихом местечке в саду у дворца, и, закинув ногу на ногу, взглянул на собеседницу. – Прежде я видел Ваших родителей на приёмах, а Вас только вот. Отчего же не приезжали раньше, а лишь сейчас?
Эстель немного опешила от столь неожиданного вопроса, а может, также и от официального обращения, затем осторожно подобрала подол и присела рядом с мужчиной:
— Наверное, в какой-то момент своей жизни подумала о том, что давно здесь не была, – ответила легко, отпив из бокала прохладный игристый напиток, – в этой стране, в столице. Да и, похоже, просто банально захотелось разнообразия.
Их разговор, казалось, длился бесконечно долго. Девушка, отвечая на его нескончаемые, но ничуть не надоедающие вопросы, не заметила, как невольно разговорилась про жизнь в Лионе, в особенности про учёбу. Да, юная княжна поначалу шла по стопам родителей и обучалась во французском институте культуры на швейное дело, однако скоро поняла, что душа не до конца лежит к чему-то подобному, и сошла с протоптанного предками пути, попросту забросила всякие занятия. Это было, как говорят, «не её». По итогу перевелась, обучилась игре на фортепиано и с горем пополам окончила учёбу.
Князь внимал её речам и, кажется, впервые на своей памяти искренне кем-то восхищался. Эта непохожая на других мадемуазель, прелестно картавящая «по-французски» и одновременно хорошо владеющая русской речью, вызывала в нём неподдельный интерес и любопытство, тесно граничащие с её внешним и внутренним обаянием. Честно сказать, она не думала, что может так легко рассказывать о столь скучных вещах просто потому, что хотелось поделиться грузом с души. Страннее лишь то, что разделившим с ней эту тяжесть оказался Феликс Юсупов, именно с ним особе было проще всего общаться, нежели с теми, с кем некогда доводилось встречаться на балах.
На Петербург опускалась ночь, а вместе с нею и прохладный ветер, что грубо коснулся девичьей кожи. Почувствовав на открытых плечах холодок, Эстель без особой радости поёжилась:
— Становится холоднее, я должна вернуться.
— Согласен, – князь идею, недолго думая, поддержал, ибо даже сквозь пиджак чувствовал мгновенную смену погоды. Было не холодно, но довольно неприятно. – Я Вас провожу.
Стоило им двоим, практически бок о бок, вернуться в излишне переполненную залу, как Феликс, к несчастью своему, издалека приметил знакомые фигуры и, к ещё большему сожалению, не абы какие, вечно ходящие парой: то были Свечников собственной персоной, конечно, не без своей лысины, что блестела, как одна из начищенных до блеска ламп во дворце, и рядом с ним статно «плывущий» по паркету Руневский, как и всегда, окружённый нежеланным вниманием со стороны дам.
— Прошу простить меня, – князь начал крайне неохотно, не отводя взгляда от «ревизоров». – Я вынужден Вас на сегодня покинуть.
Княжна, немного расслабленная вторым бокалом шампанского, обернулась на голос Юсупова, прежде уловив в тоне недовольство, и теперь, не глядя оставив на столе подле сосуд, увидела в выражении лица проявившуюся хмурость.