— Не могу поверить, что папа женится на ней, — сказала она, когда я опустилась рядом на кровать.
Отлично. Она готова воспринять мой план.
— Он на ней не женится, — ответила я самым обычным голосом.
Мири удивилась:
— Тогда зачем мы примеряем эти кошмарные розовые платья?
Ага! Мой выход.
— Если свадьбу отменят, нам не придется их надевать. Никогда. Разве что на Хэллоуин. Ты можешь одеться, как Глинда, добрая ведьма с севера.
Ее брови поползли вверх.
— А почему свадьбу должны отменить?
Когда мне было семь лет, я умоляла маму позволить мне одеться Глиндой на Хэллоуин, но она сказала, что все костюмы Глинды проданы, поэтому пришлось нарядиться просто сказочной принцессой. Тогда у меня не возникло никаких сомнений, а теперь я знаю — это неправда, просто она боялась, что, если я оденусь как ведьма, у меня могут проявиться магические способности. Я не могу поверить, будто она пыталась уничтожить мои силы. Не могу поверить во многое из того, что сделала моя мать. Или не сделала. Она ведьма, она могла осчастливить меня с помощью магии. Например, когда я хотела попасть на концерт NSINC, а все билеты были проданы, она могла их наколдовать, или сделать так, чтобы мне никогда не было больно, или не позволить папе развестись с ней. У меня затекла шея. Я не забыла тот разговор ранним утром, но все же почему она все не исправила?
— Потому что, — сказала я, — мы заколдуем папу. Если мама хочет скрыть свои возможности, это ее проблема. Но не моя. И не твоя, если я тебе помогу.
Она снова вскинула брови:
— Мы?
— Ладно, ты заколдуешь отца.
— Откуда мне знать, что это твое решение, а не чье-то еще?
— Ты ведь не только ведьма, но и хороший психолог.
— Мама предупреждала, что ты попытаешься заставить меня использовать магию. — Она покачала головой. — Нет. Я не хочу это делать. Я не могу использовать заклинания, чтобы манипулировать папой. Это неправильно.
Не вышло.
Ладно, без паники. Очевидно, этой праведнице необходимо время, чтобы оценить гениальность моей идеи.
Это даже хорошо. У Дженнифер еще есть возможности позлить Мири. И она обязательно ими воспользуется.
Не могу я долго ждать.
Чуть позже, когда мы спустились узнать, что на обед, Дженнифер и Присси сидели, скрестив руки, на белом замшевом диване и злились. Папа сидел в кресле в ужасной красно-коричневой полосатой рубашке. Что за человек, совершенно не умеет одеваться. Он всегда спрашивает, как выглядит, и мы всегда отвечаем «отлично», поскольку ни одна из нас не хочет первой открыть ему, что у него абсолютно нет вкуса.
— В чем дело? — спросила я. Они вели себя странно. Клянусь, если бы они сейчас сказали, что и они колдуны, я бы поверила.
— Мири, — начал папа, погладив сверкающую плешь на макушке, — пожалуйста, сядь.
Я посмотрела на Мири, и мы сели. Они слышали наш разговор? Или Мири нечаянно заколдовала Дженнифер? Теперь она не может говорить или что-то похуже?
— Мы очень обеспокоены, — сказал папа, сосредоточенно наморщив лоб, — состоянием твоих пальцев.
Мири покраснела. Я рассмеялась. Опять двадцать пять.
— Если ты и дальше станешь их грызть, — развивал свою мысль папа, — это приведет к повреждению кутикул и инфекции. Не говоря уже о тех бактериях, которые попадают тебе в рот с рук.
Не удивлюсь, если Дженнифер вычитала это в Интернете и напугала папу. Эта женщина не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого. Глаза Мири наполнились слезами.
— Я хочу помочь тебе, милая. — С этими словами он погладил сестру по голове. — Мы все обсудили, и у Дженнифер есть отличное предложение. — Он наклонился к кофейному столику, на котором лежала упаковка бинтов.
Дженнифер провела руками с идеальным маникюром по своим светлым волосам и сказала:
— Мы будем забинтовывать тебе пальцы, чтобы ты их не обкусывала.
Это так унизительно. Отлично! Господи, надеюсь, Мири не читает сейчас мои мысли.
Мири открыла было рот, но не произнесла ни слова. Я думаю, она была слишком потрясена. А еще она была похожа на Дрю Бэрримор из «Поджигателя», и я испугалась, как бы она не спалила дом с помощью телекинеза.
Присси вскочила с дивана и подошла к ней.
— Мири, кусать ногти гадко. — Она покрутила своими маленькими пальчиками с французским маникюром. — Разве ты не хочешь такие же красивые ногти, как у меня?