— Нет. И продлится всего несколько дней. Как раз достаточно, чтобы папа вышел из своего зачарованного состояния и отменил свадьбу. — Мири посмотрела на колбу. — Скрести пальцы.
Мы увидели папу сразу, как только вышли из поезда.
— Привет, пап, — сказала Мири и обняла его.
У меня в горле стоял ком, как всегда, когда я первый раз видела его, приезжая на выходные. Это отвратительно — иметь разведенных родителей.
Мне полагалось уже давно перерасти это (я должна быть счастлива, что у меня есть оба родителя, которые любят меня, и так далее, и тому подобное), но иногда я была просто не в состоянии справиться с жалостью к себе. Я не хочу разрываться между ними. Я не хочу видеть папу раз в две недели. Я своего учителя физкультуры вижу чаще. Разве это нормально?
Папа обнял меня, и ком в горле постепенно исчез. Он взял наши сумки, и мы последовали за ним к машине, где нас ждали Присси и Дженнифер. Увидев нас, Дженнифер помахала рукой. А Присси прижалась лицом к стеклу.
Дженнифер повернулась к нам, когда мы забрались на заднее сиденье, и улыбнулась широкой фальшивой улыбкой:
— Здравствуйте, девочки. Как дела? — Она не любит наши уик-энды. Да и с чего бы ей их любить? Кому понравится заботиться о двух подростках?
— Хочу сидеть посередине, — заныла Присси, влезая между мной и Мири.
Дженнифер отвернулась от нас и принялась рассматривать свое отражение в верхнем зеркале.
— Вы хорошо провели эти две недели?
— Да, — ответила я. Я думала о том, что послезавтра ей уже не придется любоваться собой. И о том, что она не будет такой милой, когда папы не окажется рядом.
— Отлично, — сказала она. — Правда, здорово.
Да плевать ей на то, как мы провели эти две недели. Но мы обязаны были играть в эту игру.
— А как прошли ваши?
Она вздохнула:
— Были слишком долгими. Свадьбу так трудно спланировать, правда, милый? — Она нагнулась и погладила папину лысину. Если она постоянно будет до нее дотрагиваться, лысина только увеличится.
— А ведь нам потом придется планировать еще три свадьбы, ведь теперь у нас три дочери, — добавил папа.
Меня очень удивляло, что Присси, живя с моим отцом, даже не зовет его «папой». Интересно, начнет она его так называть после свадьбы? Ее собственный отец живет в Лос-Анджелесе, и она видит его всего пару раз в год. Интересно, почему они с Дженнифер развелись? Мне бы хотелось, чтобы он рассказал об этом папе. Если мы с ним встретимся, я попрошу его составить список из десяти главных причин.
Отец припарковал машину у «Дворца счастья» — расположенного по соседству с их домом китайского ресторанчика, — чтобы взять еду на вынос.
— Дорогой, возьми для меня палочки, — крикнула ему вдогонку Дженнифер, когда он уже вышел из машины. — Мири, как твои ногти? Ты перестала их грызть?
Мири сидела на своих руках.
— Нам снова придется забинтовывать тебе руки? И больше никаких истерик. Твоя мать может позволять тебе вести себя как угодно, но в моем доме я ничего подобного больше не потерплю.
Мири стала красной, как знак СТОП. Я надеялась, что она превратит Дженнифер в лягушку, но ничего не произошло. Она, наверное, практикуется в самоконтроле. Этому их учат на таеквондо.
— И, Рейчел, я была бы тебе очень благодарна, если бы ты убиралась в комнате. Я не служанка, чтобы делать это вместо тебя.
— Мамочка не любит беспорядок, — добавила Присси.
Дженнифер рассмеялась:
— Да, не люблю. А ваша комната порой выглядит так, будто по ней прошло стадо слонов.
Мне очень хотелось, чтобы Мири сидела рядом, тогда я смогла бы сжать ее руку. Очень крепко.
Папа вернулся с едой.
— Быстро ты, дорогой, — сказала Дженнифер, приветливо улыбаясь, и все злобные нотки мгновенно исчезли из ее голоса. Папа передал ей еду и поцеловал в щеку. Как он не может разглядеть ее настоящего лица за этим сверкающим фасадом?
— Курица с лимоном, креветки «Генерал Тао», сычуанская говядина и хрустящая вермишель с тофу для Мири, — сообщил он, выводя машину обратно на дорогу.
— Ты взял мне палочки? — спросила Дженнифер.
Папа хлопнул себя ладонью по лбу:
— Извини.
— Ничего. В следующий раз.
Когда мы подъехали к дому, я помогла папе с сумками. А Мири подошла к нашей жертве:
— У тебя грязь на щеке.
Дженнифер принялась тереть щеку ладонью.
— Да? Где?
— Сейчас вытру, — сказала Мири и, прежде чем Дженнифер успела ей помешать, обмакнула палец в перчатке в колбу, спрятанную в висевшей за спиной сумке, и нанесла состав на щеку Дженнифер.