Сейчас мы выполняли последние движения сольного танца.
— На этом наше соло заканчивается, — сказал Раф. — Теперь мы возвращаемся назад, и наступает очередь Мелиссы и Гевина.
— Ясно, — сказала я, когда он поймал меня после вращения. Гевин в моей группе по английскому. Он всегда одевается в черное. На уроках рисует комиксы на полях книг, которые мы читаем; он слишком крутой/шикарный/сумасшедший/красивый и поэтому всегда был недостижим для меня. Но только не теперь!
Раф крутанул меня еще раз, и мы закончили.
— Как ты считаешь, у нас все достаточно хорошо или нужно еще немного потренироваться?
Хм-м. Отличная мысль.
— Пожалуй, еще разок нам не повредит.
Во время танца Раф прошептал:
— Ты идешь к Мику в эти выходные?
Я понюхала его, прежде чем ответить. Он так приятно пахнет. Мылом и мужчиной.
— Да. А ты? — Пожалуйста, скажи, что идешь, прошу тебя!
— Ага. У Мика отличные вечеринки. — Мы прошли по воображаемому подиуму (Мерседес соорудила из чего-то его подобие) и заняли свое место в глубине сцены. Его руки лежали на моих плечах.
Понюхала. Вкусно.
Может, он попросит меня пойти с ним? Я знаю, что и так приглашена, но все равно было бы приятно.
Кстати, во сколько приходить? Никто не сказал мне время. Я могу спросить у Джевел, но не хочется показывать ей, что я не знаю.
Понюхала. Вкусно.
— Ты простыла? — спросил Раф.
— Нет, а что?
— Ты шмыгаешь носом.
Отлично. Теперь он подумает, что я могу его заразить. Именно об этом и мечтает каждый парень. О девушке с инфекцией.
— Аллергия, — ответила я. Нужно прекратить шмыгать носом и сосредоточиться на чем-то другом. Например, на его удивительных черных глазах, широких мускулистых плечах, чистой нежной коже…
— Рейчел? — позвал Раф, подтолкнув меня и выведя из мечтаний. — Мы уходим с подиума.
Верно. Нужно попросить у Мири антилюбовное заклинание. Иначе я никогда не сосредоточусь на шоу.
Глава 13
Всегда запирайте дверь
Когда я подняла руки, чтобы натянуть топ, все тело заболело. Танцевать убийственно тяжело. Кто же знал? Но, несмотря на это, с новым супертелом я готова к своей звездной ночи. Да, леди и джентльмены, время пришло. Всего через неделю общения с нужными людьми я, Рейчел Вайнштайн, иду на вечеринку ребят из группы А.
Большую часть недели я провела в панике — во сколько я должна туда прийти? Стоит ли спросить у Тэмми? — но сегодня на математике Джевел повернулась ко мне и предложила:
— Может, пойдем на вечеринку вместе?
— Конечно, — кивнула я, будто это какая-то ерунда. — Во сколько встречаемся?
— В девять? — вопросительно сказала она. — На нашем месте?
Наше место находится на углу Пятой и Девятой авеню, прямо у кафе-мороженого. Мы нигде не проводили столько времени и не потребляли столько калорий, как на этом углу.
Спасибо Всевышнему, что я не стала спрашивать у Тэмми. Я всю неделю надеялась, что мне не придется этого делать. Я старательно меняла тему разговора всякий раз, когда она заводила речь о выходных. Например, в среду я перебила ее со словами: «Боже мой, я тебе не говорила, что случилось вчера на репетиции?» — и рассказала ей, как Лондон во время очередного движения ошиблась и ударила Дори по заднице.
Я знаю, что это нехорошо, но я не могу рассказать ей о вечеринке и тем более пригласить, разве не так? Ведь меня саму пригласили первый раз, и я не знаю, как отреагирует Мик, если я кого-то с собой приведу. Он же не сказал «приходи на вечеринку и приводи с собой друзей». А вдруг он считает, сколько пришло народу?
Вдруг Мик пригласил тридцать человек, а Тэмми окажется тридцать первой? Это как в пиццерии Стромболи — частная вечеринка. Если бы он хотел видеть Тэмми, он бы сам ее позвал. Он ведь ее знает. Он даже дал ей салфетку, когда она испачкалась кетчупом.
На самом деле, если Тэмми придет, я должна буду всю ночь провести с ней. А мне нужно познакомиться с возможно большим числом людей.
Я представила, что комната Мири — это подиум и скользнула внутрь.
— Что ты думаешь о моем наряде? — На мне были джинсы и красный топ, а сверху накинута прозрачная блуза.
Мири лежала на кровати, задрав ноги, и читала колдовскую книгу.
— То же, что и о предыдущих семи вариантах.
— Не издевайся. Это только шестой.
— Возможно. Они все одинаковые.