Кевин всегда говорил, что не относится к тем облям, которых могло бы волновать чужое мнение. Он всегда делал что-то и жил так, как считал правильно, как ему было удобно. Ему было абсолютно плевать, что будут думать о нем другие, а также если его образ жизни будет приносить кому-то дискомфорт. Его личный комфорт был для Кевина в разы важнее. Парень спокойно мог назвать себя эгоистом.
Потому в лифте он обычно не чувствовал себя неловко, если ехал с незнакомцами. Он просто абстрагировался и делал вид, что даже не видит их. Но сложно было назвать девушку таким громким словом, как «незнакомка». Он ведь очень часто видел ее в лифте, вместе с ней спускался. Вероятно, потому чувство неловкости и смущения не покидало его. Словно он влез в чужую жизнь, когда вошел внутрь.
Лифт двигался словно в сотни раз медленнее обычного. Когда они преодолели всего два этажа, он как-то странно дернулся, свет на долю секунды погас, но тут же включился обратно. Однако этого момента было вполне достаточно, чтобы сильно напугать ехавших. Они переглянулись, но девушка быстро отвернулась и снова уставилась на створки.
Ничего удивительного в их страхе не было. На дворе был поздний час, потому, если бы они застряли внутри, выбраться смогли бы очень и очень не скоро. У обоих было большое желание как можно скорее покинуть тот самый дом.
Однако страхи, как и мечты, имеют свойство временами материализоваться. Особенно, когда двое людей в одно и то же время думают о них. После того первого рывка, что стал первой каплей смуты в их море страхов, то, что лифт остановится совсем, казалось неизбежным. В последнее время с ним такое случалось на удивление часто. Но оба его обитателя до последнего надеялись, что случится это не с ними, а с теми, кто следующий решит его использовать. Однако лифт еще раз дернулся и полностью остановил свой ход, выключился основной источник света и включился аварийный, наполняя и без того тесное пространство разъедающим глаза красным светом.
— Черт, – только и произнес Кевин, снова и снова нажимая на кнопку вызова диспетчера, но все так же в ответ получал лишь тишину.
Девушка пристально наблюдала за ним, прислонившись к стене. Она прекрасно понимала, что это совсем бесполезно, однако ее даже забавляло то упорство, с которым действовал парень. Потому она молчала. Но очень быстро ей это надоело.
— Бесполезно, – протянула едва слышно она, обхватив свои плечи руками, как обычно делают, когда людям холодно, но в тот момент она это сделала лишь из-за того, что чувствовала себя неуютно.
— Что?
— Я сказала, что это бесполезно. Время совсем не для душевных разговоров с диспетчером.
— То, что сейчас почти полночь, еще не значит, что он ушел, и что я собираюсь здесь умереть от нехватки кислорода!
— Умереть? – переспросила она, весьма показательно усмехнувшись и покачав головой, она посмотрела на него, словно парень сказал самую глупую вещь на свете. – Ты не умрешь. Господи, насмотрятся своих тупых фильмов, и начинают думать, что вот-вот задохнуться, ибо вентиляция не работает! Голову подними умник. Решетки видишь? Шахта большая и просторная, так что мы тут хоть пару дней тусить можем. Так что ты не умрешь. Разве, что я убью тебя за занудство.
— Я – зануда? Хах, никогда не думал, что буду выслушивать такое от истерички, – проговори Кевин, даже не повернувшись к своей сестре по несчастью; он все еще нажимал на кнопку, но уже более спокойно, понимая, что все же девушка права.
— Истеричка?! Я – истеричка?! Ты бешено колотишь по кнопке, а не я. И это не я вопила о смерти!
— Уж прости, что я ценю свою жизнь. И не растрачиваю ее на отношения с парнем, от которого после первой серьезной стычки ухожу, собирая чемодан и хлопая дверью так, что где-то на пару этажов ниже отваливается кусок штукатурки. Никакого уважения к общедомовому имуществу.
— Какой же ты придурок... – процедила девушка, после чего обреченно рухнула на пол в уголке, отвернувшись от Кевина.
Глава 2.
Не смотря на то, как сильно ее задели слова собрата по несчастью, она не смогла долго сидеть в отвернутом положении. Все же куда интересней смотреть, как парень, не думая сдаваться, снова и снова жал на заветную кнопку, чем на металлическую поверхность стен, видя свое мутное отражение.