Кевин не страдал страхом замкнутых пространств, потому спокойно мог пользоваться лифтом. Однако у него была немного другая фобия, которая расцветала во всей красе, когда парень оказывался в месте, из которого не было выхода. Потому парень испытал такой мощный прилив паники, когда понял, что они застряли.
Такое было с ним не в первый раз. После каждого он размышлял и понимал, что напрасно он пренебрегал лестницами. А после вспоминал, что живет на тринадцатом этаже. Хотя его физическая форма была на высоком уровне, ведь он часто проводил время в спортивном зале, спускать и поднимать столько этажей, временами по несколько раз из-за своей забывчивость, совсем не хотелось.
Когда он обычно застревал в лифте, то это было как минимум часа на два. Но обычно ему очень везло оказаться внутрь в одиночестве, либо с очень симпатичной девушкой, что скрашивала его пребывание в клетке из металла. Но та ситуация была хуже, потому что Кевин был уверен, что до утра им точно не выбраться.
Что могло быть хуже? Парню совершенно не хотелось проводить ночь именно так. Девушка, конечно, была вполне себе приемлемой для него, но он имел железное правило – не связываться с соседями. Ко всему прочему у него были свои планы, куда более приятные, чем пребывания в плену. Однако он ничего изменить не мог. Единственная надежда – снова и снова связаться дозвониться до диспетчера.
Также Кевина сложно было отнести к числу тех людей, что очень легко сдаются. Он с детства был безумно упрямым и упертым, за что часто получал оплеухи сначала от своих одноклассников, что не очень хотели смириться с его характером, а потом от одногруппников. Но все эти бои и стычки нисколько не влияли на парня. Однако спустя примерно полчаса, он уже устал стоять и делать одно и то же, говорить одно и то же. Не сказать, чтобы Кевин совсем отчаялся, но просто утомился от монотонности и однообразности свои действий, потому просто в один момент остановился и медленно спустился на пол, прислонившись к стенке лифта, как то в самом начале их заточения сделала девушка, понимая, что впереди ее ждет безумно длинная ночь.
— Вау! Неужели ты все-таки решил сдаться?! – саркастично проговорила девушка, что до этого то всматривалась в стену напротив, то внимательно следила за Кевином, временами подозрительно тяжело дыша. – Знаешь, мне даже в какой-то момент начало казаться, что ты будешь до самого утра, как попугай, повторять одно и то же.
— Ой, прости, зайка, что я в отличие от тебя хотя бы что-то пытался сделать. Нет никакого желания торчать тут всю ночь. У меня вообще-то есть планы. Хотя уже, скорее, были, – обреченно произнес парень, откинув голову назад, что отдалось по металлической стене характерным гулом.
— Не смей назвать меня «зайка».
Девушка обиженно отвернулась от него и уставилась в очередной раз на свое размытое отражение в противоположной к ней стене. Ей просто не хотелось смотреть на столько грубого Кевина. Хотя она вполне понимала, что получается в ответ лишь то, что дает ему сама. Он ведет с ней себя так, потому что и она не очень-то отличается любезностью и дружелюбностью. За те полгода, что они уже были соседями, парень успел построить в ее сознании образ, из-за которого с ним совершенно не хотелось быть милой.
Они сидели в тишине, подсвеченные лишь красным аварийным светом, от которого начинали болеть глаза. Он был таким тусклым, что заточенные едва могли рассмотреть лица друг друга. Даже снаружи ничего не происходило, хотя, казалось бы, час еще не столь поздний, как могло бы показаться. Внутри было настолько невыносимо тихо, что, казалось, каждый слышал сердцебиение своего ночного компаньона.
Эта гнетущая атмосфера безумно давила на обоих своих жертв. Однако первым же сдался Кевин, который не привык так долго находиться в тишине. Сначала он немного придвинулся к девушке, чтобы посмотреть, как она отреагирует на него. Парень увидел, что она лишь немного повернула голову, чтобы периферическим зрением видеть его, но в итоге не проронила и звука. Выждав его совсем немного, он все же произнес:
— Так... как тебя хоть зовут-то?
— Слушай, я... не думаю, что нам найдется все же о чем поговорить. Так что на твоем месте я бы даже не стала пытаться со мной познакомиться. Давай просто переживем эту ночь. Уж лучше тишина, чем общаться с тобой.
— Само очарование. Но знаешь, пока на моем месте я сам, а не ты, хотя бы постараюсь, потому что тишина слишком угнетает. Может ты и мазахистка, но я таким не страдаю. Прошел лишь примерно час, до утра еще бесконечно долго. Так что если не хочешь сойти с ума, перестань быть такой жуткой стервой! Бесишь! – он не думал, что его слова произведут должный результат, потому, сразу же после окончания своей пламенной речи, отодвинулся туда, где сидел изначально.