Парень аккуратно перекинул руку на ее плечо и стал неловко постукивать по нему. Он искренне верил и надеялся, что это поможет, потому что именно в этом заключалось все его представление о том, как стоит кого-либо утешать. На удивление Кевина, это произвело совершенно не тот результат, на который он так рассчитывал. Однако не было ничего странного, что все случилось именно так. Стефани начала плакать, будучи больше не в силах себя сдерживать. Девушка прижала к себе колени, обняла их и уткнулась лицом.
Все это сильнее и сильнее смущало и обескураживало Кевина, который никогда еще не чувствовал себя настолько не в своей тарелке. Он даже не мог припомнить, когда в последний раз ощущал себя настолько растерянным. Первые мгновение он просто замер, не зная, что ему делать дальше.
Кевин не был из числа тех, кто с уважением относился к чужому личному пространству. Он совершенно спокойно мог подойти на улице к незнакомому человеку и, например, обнять. Просто так, без причины. Или же ради спора, ведь побеждать ему всегда безумно нравилось. И в такие момент его совершенно не интересовало, что будет чувствовать его жертва. Но там, сидя в лифте с рыдающей Стефани, он почему-то не мог даже спокойно прикоснуться к ней. Все свои действия, правильные они или нет с общечеловеческой точки зрения, он делал через силу.
Понимая, что поглаживая по плечу не сильно помогают девушке, он притянул ее к себе, словно старую подругу, хоть и были они знакомы всего пару часов, после чего заставил ее поднять голову, схватил рукой за подборок и поцеловал.
Несколько мгновений растерянности, после чего Стефани не сильно оттолкнула его от себя и посмотрела недовольным взглядом. Казалось. что она вот-вот даст ему пощечину, однако парень успел оправдаться:
— Всегда работает. Отвлечение. Видишь, теперь ты успокоилась.
— Спасибо, конечно. Но не надо так делать. Никогда. Пожалуйста, – проговорила холодно Стефани, выпрямившись, поправив волосы и немного отодвинувшись от парня.
Однако стоило признать, что его способ помог куда сильней общепринятый успокоительных мер. Ее словно молнией ударило в тот момент, отчего плакать больше не хотелось.
— Напрасно ты так, Стеф. Не строй из себя никого и не притворяйся. Это не имеет смысла. Особенно здесь. От этого все равно не выйдешь раньше утра отсюда. А я не слишком люблю притворство.
— Просто не хочет признавать, что меня это все таки задевает, потому что от это становится лишь больнее, – проговорила Стефани, уже более твердым голосом, взяв протянутую ей бутылку с вином. – Но я не соврала, когда говорила, что это уже и не любовь. Просто... я всякое могла бы ожидать, но не измену. А теперь, в один момент, вся моя жизнь рухнула. Все перевернулось. План рухнул, – она снова замолчала, уставившись на свои пальцы, которые едва были видно в темноте; но потом она резко повернулась к Кевину и продолжила: – Мы познакомились еще в школе, когда я перешла в старшую школу. Он был тогда выпускником. И как-то все так быстро и легко завертелось. Я реально была счастлива. И тогда. И все годы после, – Кевин усмехнулся, чем перебил Стефани. – Что? Что тебя насмешило в моих словах?
— Не-не-не, ничего такого, прошу, продолжай. Прости, что я тебя перебил, – сказал быстро Кевин, пытаясь сохранять каменное выражение лица, но это не получилось, и он снова усмехнулся.
— Нет уж, Кевин. Просишь искренности и откровений от меня, а сам уходишь от достаточно простого вопроса. Как-то это неправильно. Я не обижусь. Будь любезен, посвяти меня в свои мысли.
— Просто... я... я не верю, что ты была счастлива на протяжении всех этих десяти лет. Сколько бы ты не пыталась меня в этом убедить... для меня это все равно будет ложью. Ты вполне можешь верить, что это все действительно так, но, как по мне, это все иллюзия. Нельзя быть счастливой на протяжении такого долгого времени. Люди часто устают друг от друга, потому отношения в результате и угасают, иногда их удается продлить, а иногда случаются такие вот события, как сегодня.
— Боже, да что мне может говорить о длительных отношениях да и вообще об отношениях человек, который вообще вряд ли кого-то состоял в них... ну, может быть, и состоял, конечно, но, готова поспорить.... не более полугода. Мне кажется, что это максимум, на который тебя могло бы хватить.
— Во-первых, я много смыслю в отношениях, потому работаю семейным психологом. И за всю свою прекрасную, полигамную жизнь я спас отношений больше, чем разрушил своими мимолетными интрижками надежд молоденьких девушек, – говорил в шутливом тоне Кевин, потому даже Стефани начала улыбаться. – Во-вторых, два с половиной. Мои самые длинные отношения длились два с половиной года.