Брови Макса взлетели и скрылись под кудрями. Он немного ошалел от такого вопроса и понадеялся, что она так шутит. Открыл, было, рот, чтобы в который раз объяснить новому мастеру, что стандартная мужская стрижка ему не пойдет и надо как-то исхитриться с его завихрениями.
- У меня кудрявые волосы, - начал он вызубренную за много повторений фразу.
- И густые! – мастер уже обеими руками оттягивала его капну. Видимо, одной не справлялась. Следующие его слова перебил другой женский голос:
- Даш, я на обед!
Баламут перевел глаза в зеркале и моментально узнал говорившую.
- Кира! – почти выкрикнул он. Она заметно удивилась, взглянув на него тоже через зеркало. В этом круглом зеркальном зале, наверное, все смотрели друг на друга через зеркало.
- Мы знакомы? – нахмурилась она, а потом будто всплыли из глубин памяти обрывки недавней вечеринки и их встречи. – А, это ты, - сказала она тоном, абсолютно лишенном элементарной любезности. Затем пожала плечами и пошла к двери с табличкой «staff only», на ходу развязывая фирменный фартук. Макс, как ужаленный, сорвался за ней.
- Постой! – настиг ее возле самых дверей.
- Давай быстро: чего тебе?
И правда, чего ему надо от нее? Или между ними все-таки что-то было? Хоть убей она не помнит. Макс немного растерялся от такой грубости, но тут же нашелся:
- Давай пообедаем вместе? Я знаю недалеко отличное заведение с отменной кухней.
Кира смотрела на него исподлобья сквозь длинные рваные пряди челки, постукивала пальцами скрещенных на груди руках, но думала недолго:
- Ты угощаешь! – дерзко выдвинула условие.
- Не вопрос, - улыбнулся Макс и Кира еще больше поверила в свою догадку.
- Слушай, - через паузу начала она. – Я вчера проснулась типа в твоей квартире, - полувопросительно сказала она и на всякий случай дождалась утвердительного кивка. – Мы переспали?
- Брось! Ты раздеться-то не смогла, не то, чтоб… - он безнадежно махнул рукой.
Кира что-то неразборчиво пробурчала себе под нос и скрылась за дверями подсобного помещения. Вышла уже без фартука и с перекинутой через плечо сумочкой. Макс к тому времени избавился от пеньюара, извинился перед мастером и ждал ее у входной двери.
По диагонали от парикмахерской, через перекресток, находился ресторан. В теплое время года запускалась в работу летняя веранда. Она приветливо раскидывала шатры, в тени которых уютно размещались столики. Молодые люди заняли один из них и расторопный официант – молодой парниша, видно, студент на подработке – предложил меню. Макс в предвкушении потер ладони друг об друга и раскрыл его.
- Советую тебе заказать «Цезарь». Я знаю два заведения в городе, где готовят салат по настоящему рецепту без добавления всяких там куриц и креветок. И одно из них – это. Салат используют только «ромэн» или «романо» как его еще называют – самый хрустящий салат в мире! Никакие другие крупнолистовые салаты или салатные миксы. Никаких готовых сухариков – только белый багет, нарезанный кубиками, которые обжаривают на оливковом масле и запекают на противне до золотистого цвета. Яйцо для заправки используется только сырое, одну минуту побывавшее в кипятке. Его взбивают с горчицей, солью, перцем, вустерским соусом и лимонным соком. Никакого майонеза или других готовых соусов. Сыр – только пармезан, любой другой твердый сорт сыра уже не то.
- Как вкусно ты рассказал, у меня аж слюни потекли!
Баламут весело посмотрел на спутницу, что сидела напротив, и, воодушевившись ее реакцией, с энтузиазмом продолжил:
- Как тебе известно, салат «Цезарь» назван не в честь Гая Юлия Цезаря, а по имени автора этого блюда Цезаря Кардини, уроженца Италии, эмигрировавшего в Америку. А раз это американское блюдо, то и заказать к нему можно что-то чисто американское типа гамбургера или подобной лабуды. Пожалуй, так я и сделаю. А ты?
Озорные синие глаза встретились с прищуром бесцеремонно разглядывающих его глаз напротив.
- Мы с тобой раньше нигде не встречались? Уж больно знакомой мне кажется твоя мордаха.
- Мы встретились в день аварии, в которую я попал на мотоцикле около года назад. И потом, когда вы с мужем приходили на «Грязную», - начал Макс и Кира перебила его:
- Точно! – она прищелкнула пальцем. – Вспомнила!
А он почти не изменился. По крайней мере таким он ей и вспомнился: смешливым, открытым и готовым к общению. С ясным взором и детским ртом. Люди с такой миловидной внешностью редко попадают в неприятности. Им невозможно грубить или хамить. Их нельзя ввязать в потасовку. Драки и разборки будто обходят их стороной. А вот доброжелательность и желание ответить взаимной приветливостью наоборот липнут как банный лист к известному месту.