Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза как обычно происходит между знакомыми людьми, которые давно не виделись. Макс опомнился первым:
- Так что ты будешь?
- Я возьму вина. И «Цезарь». Уж больно вкусно ты про него рассказал.
- Вина? – удивился Баламут. – А ты не боишься, что обстрижешь уши или выколешь кому-нибудь глаз ножницами?
- А! – отмахнулась Кира. – Это уже их проблемы. Голубчик! – обратилась она к официанту, - ну-ка поди сюда.
Они сделали заказ. Кира принесли запотевший бокал охлажденного розового вина, а Максу – клюквенный морс. Девушка залпом выпила половину.
- Интересная у тебя выдастся смена! – Баламут с нескрываемым недоумением смотрел на выпивающую посреди рабочего дня мастера-парикмахера.
- Не интересней, чем обычно. Я тружусь во второсортной парикмахерской, каких образовалась целая сеть. За смешные деньги любой мастер сделает самую обычную стрижку. Ни тебе креатива, никакого полета фантазии - все строго по регламенту. В основном тут набивают руку недавно выпущенные ученики техникумов, поэтому никаких разграничений класса мастеров и в помине нет – все равны. Здесь стрижется весьма непритязательный контингент от мала до велика. Экономные мамашки приводят своих вертлявых чад. Парикмахерская не оборудована для детей и их запросто можно поранить ножницами, но взрослых это мало заботит. Они перекладывают всю ответственность на мастеров. Приходится прикладывать усилия, чтобы ребенок сидел ровно и не вертелся, не отвлекаясь на все подряд. Здесь стригутся ворчливые и обиженные судьбой старухи с завышенными ожиданиями и требованиями от такого невысокого сервиса; истеричные дамочки с претензией и абсолютно равнодушные ко всему мужички.
- Если тебе там так не нравится, смени место работы, - осторожно предложил Макс. Кира отпила вино, глядя на него поверх бокала. Официант принес заказ.
- Ты так хорошо разбираешься в блюдах, – будто и не слыша его реплики, сказала она.
- Мне по роду деятельности положено разбираться в блюдах. Я – повар, - Макс улыбнулся своей обаятельной улыбкой.
- Я думала ты – мотоциклист, - Кира заломила бровь, но под длинной челкой этого не было видно. Грустная тень заволокла его ясные глаза, улыбка из обаятельной превратилась в кривую.
- Это в прошлом. Теперь я - шеф-повар в ресторане европейской кухни, - прежде чем отправить в рот хрустящий лист салата повторил Макс.
- Так вот откуда такие обширные познания в кулинарии. – Кира допила вино, жестом заказала еще бокал и взялась за вилку. – И как? Нравится?
- Самое чудесное в моей работе – это создавать новые блюда и искать необычные сочетания продуктов. Ты будешь смеяться, но для того, чтобы отыскать в себе талант тонко чувствовать вкусы, мне понадобилось три года отучиться на кадастрового инженера, - его подвижное лицо снова ожило, глаза засияли, когда он заговорил о любимом деле. Кира не смеялась, но слушала его энергичное повествование не без затаенной улыбки. – Только потом я понял, что мой талант кроется не в измерении земельных участков, а в организации тончайших вкусов. Конечно, в мои обязанности входят и рутинные телодвижения, типа подачи заявок на продукты и контроль санитарных условий на кухне, ну и всякое такое. Но творческое начало – создание меню из новых блюд - я ценю выше всего. В этом мы с тобой схожи! Ты тоже человек творческой профессии, - закончил он уже с набитым ртом.
- Думаешь?
- Уверен! Парикмахер – это же очень творческая профессия!
- Ты прав, это очень креативная деятельность, но не здесь, - она кивком головы указала на «свою» парикмахерскую. Порыв ветра бросил пряди волос ей в лицо, и она как могла убрала их за ухо. Отпила принесенное вино. – Перед нами не стоит задача сделать как можно красивее. Нам нужно выполнить лишь то, о чем просят. Сказали выстричь челку, значит надо выстричь. А лезть с советами профессионального взгляда, что она не подойдет к этому овалу лица лучше не стоит. Велели покрасить волосы в блонд, значит крась и без разговоров. Не стоит умничать, что к бледному типу кожи больше подходит темный цвет волос. Вообще, когда говоришь клиентам о том, что в стремлении преобразиться стоит учитывать данные, заложенные природой, они начинают артачиться. Они не понимают, или не хотят понимать в слепой погоне за модными тенденциями одну простую вещь: хочешь себя приукрасить, выделить, сделать ярче – пожалуйста, только оставайся в рамках своего цветотипа. И тогда это преображение действительно украсит, а не наоборот. Но люди не слышат. Нет такой точной науки, как творчество. Это чисто субъективный взгляд и вкус. И тогда происходят разногласия.