Макс допил морс и со стуком поставил стакан на подоконник. Теперь от Баламута остались разве что прозвище да кудри. Он запустил пятерню в густые волосы и взъерошил их. Пошел принять душ. Долго задумчиво смотрел на свое отражение в старинном зеркале над раковиной, пока чистил зубы. Тщательно побрился, ополоснул лицо водой. Уперся прямыми руками в края раковины и качнулся вперед, сильнее вглядываясь в зеркало. Оттуда синие глаза под слегка приподнятыми, будто в легком удивлении бровями следили за тем, как капельки воды стекают по лицу, застревая в мимических морщинках. Он не выспался. На его помятом лице выдавались ошибки, сбои в системе. А ему с этим лицом отбирать персонал в новое заведение. С людьми общаться, смотреть на них, слушать, что будут говорить в ответ, чем бахвалиться. Вечером вот это же лицо везти в бар, где Глеб традиционно собирает всех своих праздновать день рождения. И ладно, если это лицо за день придет в норму. А если нет? Вот как такое одутловатое лицо показывать на чьем-то празднике? Это же надругательство! Снова его будут трунить на тему безустанных ночных похождений по бабам. Макс сам себе невесело усмехнулся. Тема его похождений – это вообще отдельный разговор.
[1] Спортивное испытание на время, в котором участники на мотоциклах соревнуются на самое быстрое маневрирование на асфальтовой площадке среди искусственных препятствий в виде конусов.
Глава 2
Баламут немного опоздал на вечеринку - открытие нового ресторана отнимало кучу сверхурочного времени – и приехал он один. Вопреки всем кривотолкам о его «похождениях по бабам», у него не было подруги, такой, чтобы для души и тела. А все потому, что женат он был на своей кухне и на людей у него времени не оставалось. Так по крайней мере высказала ему последняя девушка, с которой он очень надеялся завязать длительные отношения, но… увы и ах.
Он появился в самый разгар безудержного веселья. Глеб – именинник – вовсю отрывался. Он успевал общаться с одними, танцевать с другими и выпивать с третьими. И почему-то он был голышом. Не совсем, конечно, но на фоне мужчин, одетых в кожаные жилеты, он с обнаженным торсом смотрелся голеньким. Мила, его преданная подруга, мать его детей и хранительница семейного бюджета, зорко следила за ним. Позже Макс увидел, как его футболка сушилась на спинке стула. Любопытно. Облили шампанским? Да запросто! Байкеры и не на такое способны.
В баре было как-то особенно шумно и чересчур многолюдно. Баламут даже потерялся среди всех этих незнакомых лиц. Вот какие-то бородатые мужики о чем-то громко спорят. Рядом пьяненькие развеселые девчонки корчатся от смеха, не замечая, как выплескивается вино из их бокалов. Кто-то потянул его за рукав джемпера, и он плюхнулся на стул рядом с Лехой Хоббитом и его супругой. Пожалуй, во всей этой вакханалии только они оставались привычно скромными и приветливыми.
- Ребята, как я рад вас видеть! Я уж подумал, ошибся компанией. Кто все эти люди? Я больше половины не знаю! – Макс за руку поздоровался с Лехой и получил приветственный поцелуй в щеку от его жены.
- Это «Бродяги», отмечают сегодня день рождения клуба. Желтый с их президентом на короткой ноге вот и затесались все вместе. Такой балаган развели – мама не горюй!
- Точно! – согласился Баламут, продолжая озираться. От такого яростного веселья содрогались стены заведения и нервы только прибывших гостей.
- Они еще приволокли с собой группу поддержки, которая пополняется с космической скоростью, - прокричала Лена, жена Хоббита, на ухо Максу. – Без девчонок ни один праздник не обходится, это понятно, но я впервые вижу, чтоб их количество в разы превышало количество самих байкеров! Такое ощущение, что мужики не только своих привели, но и здешние липнут к ним, как на магнит. Смешно будет, если девчонки, в конце концов, устроят драку, кто с кем поедет. «Бродяг» реально на всех не хватит… Макс, ты слушаешь?
Не совсем. Он уставился на двух гоготавших девчонок, что сидели почти напротив на коленях у очень большого пузатого мужика с бородой и в кожаной бандане. Было сразу видно, что он – человек широкой души. Душа его по полноте своей могла сравниться разве что с его животом. Девушек его габариты ничуть не смущали. Каждой досталось по одной его ножище и по одной ручище, которыми он тискал их за все причинные места. В ответ на их хохот из дремучих зарослей усов и бороды высвечивалась довольная белозубая улыбка. И Макс не мог отвести ошеломленного взгляда от одной из этих хохотушек, которую он когда-то видел в совсем ином амплуа. Поэтому нет, он не слушал.